Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Юровицкий Владимир
 

«Спуск», Владимир Юровицкий

Владимир Юровицкий

Спуск

Нет человека, который был бы как

остров, сам по себе...

Джон Донн

Он напружинился, готовясь встретить землю, которая наплывала снизу-спереди. Еще раньше, пересекши шестнадцатую опору, он подобрал под правую руку лыжи и палки и левой рукой обхватил штангу, на которой висело кресло. Земля приблизилась. Ноги некоторое время скользили по грязному вытаявшему снегу, затем он перенес на них опору всего тела и резко повел левой рукой взад и вбок, освобождая кресло, и оно, описав дугу вокруг его тела, раскачиваясь и громыхая о стенки ограждения, устремилось, увлекаемое тросом, под натяжной барабан и дальше к верхней посадочной станции, где его уже дожидалась девушка в большом городском пальто с песьим воротником, так не гармонировавшим с этим солнечным и спортивным миром. Он сделал несколько шагов вправо, освобождая место схода, и поднялся по снежной насыпи, что окружала верхнюю станцию подъемника. На ней находилось несколько человек, развязывавших лыжи, заматывавших крепления и просто ожидавших товарищей.

Он сбросил на снег свои черные лыжи и огляделся. Слава и немного вверху как круглый пожарный бассейн выглядывало приземистое здание кафе, в котором, он знал, царствуют Светлана и Наташа и два взъерошенных кота, и в котором стена прямо против входа украшена обломками лыж, а внутри сидят туристы, вытянув ноги к окну и потягивают густое черное кофе, сваренное не в кофеварке, которая уже три года стоит поломанная, блистая своим никелем, но кофе все равно вкусное, и туристы медленно его прихлебывают, и смотрят по направлению своих ног через окно на белое двугорбие Эльбруса, и он еще зайдет, и тоже выпьет черного кофе, и поболтает со Светой и Наташей о местных и московских новостях, и о их сонных котах, но сейчас ему хотелось хорошо осмотреться, и хотя он знал этот вид, и знал, что вряд ли какие могли произойти изменения за такой неисторический период как один год, но он чисто вспоминал этот вид в Москве, и это был его первый подъем, а затем предстоит еще много подъемов за пятнадцать долго ожиданных дней, и потом он уже не будет смотреть вокруг, а будет сразу бросаться вниз, но это его первый подъем, и он хотел в полной мере вдохнуть первые впечатления после долгой весны, лета и осени.

Он перевел взгляд по направлению невидимых траекторий внимания, истекавших из кафе, и обласкал взглядом белые и чистые вершины Эльбруса. Лишь внизу, в районе приюта одиннадцати, видны были обнажения скал. Отсюда они выглядели как ряд черных точек. Он скользнул вниз в долину, которая начиналась от Азау, дальше или маленькие домики и среди них рифленые параллелепипеды гостиниц. Долина поросла елью и спускалась вниз по течению Баксана и уходила вправо. Взгляд, вытягиваясь от уходящего вниз ущелья, процарапал находившуюся перед ним часть трассы, на которой двигались и неподвижничали точки лыжников и резко оборвался... и прошел сквозь него, назад, и очертил дендритоподобную структуру Донгузаруна, невидимую отсюда за перегибом склона, но он уже успел насладиться ею, когда ехал на подъемнике. Все было по-прежнему, и все было хорошо. И над всем этим знакомым и любимым великолепием царствовало Солнце, и царствовал снег - две химически чистые субстанции, наполнявшие сердце восторгом и кровь ультрафиолетом.

Будем как Солнцеоно молодое, нежно ласкать огненные цветы, воздух прозрачный и все золотое. Счастлив ты? будь же счастливее вдвое... - начали вздыматься стихи, но он оборвал их и стал возиться с креплением. Пока он завязывал свои старые вытянувшиеся ремни, мимо проскочило несколько знакомых ребят, вставших раньше его и делавших уже по второму и третьему спуску. Все они кричали - Привет! - и - Как дела? - и он всем отвечал - Хорошо! - и тоже спрашивал - Как дела? - но они отвечали не так дружно, некоторые говорили Ничего - и он подумал, что это уж их дело, если им не так хорошо, ему лично очень и очень даже хорошо, и это слово, ласковое и мягкое, как бы обволакивало его и заставляло поминутно улыбаться и искать ласк солнца, подставляя под него свое лицо.

Защелкнув скобы, он выпрямился и попытался покрутить ногами в ботинках, проверяя, не слишком ли слабо затянуты маркера. Слабые маркера - тоже мало радости. Если уж на солидной скорости вылетит лыжа, то перелом получить не хуже, чем от перетянутых маркеров. Он знал, что никогда не застрахован от переломов, но в этом знании, как он полагал, и лежит один из секретов прелести этого занятия, чтобы дойти до грани перелома, чуть-чуть его перейти, закрепиться и еще немного отодвинуть эту грань перелома и грань страха.

Осторожно соскальзывая, он спустился немного вниз, потому что начинать с самого начала он с первого раза не решился - сверху было очень узко и торчали камни.

Теперь перед и под ним лежала верхняя и наиболее приятная часть трассы, которая шла широкой и пологой другой вокруг гряды лежавших впереди камней. Он оттолкнулся.

Так, спокойно, - говорил он себе. - Скорость не набирай. Положение корпуса. Палочки. Все хорошо. Приготовься. Левую руку вперед. Укол - бросок вперед. Так, так, не спеши. Не цепляйся за землю, побудь в невесомости. А теперь плавно на канты...

Первый поворот прошел не плохо, ноги не слишком сильно развело. Теперь он повел лыжи немного круче к склону, сделал еще один и еще один поворот.

Ничего, ничего, неплохо. Теперь заложим пологую дугу. - Скорость возросла. Длинным виражом он стал обходить группу тренирующихся туристов новичков. Они были по пояс голые, и штаны у них были залеплены густой коркой снега от бесконечных падений, и все они усердно тянули лица к солнцу. Он пролетел рядом с кучей лежащей одежды и по неразборчивым крикам, несшимся сзади, понял, что засыпал ее снегом из-под лыж.

Скорость росла. По тому, как ветер разбивал о его лицо плотные комки воздуха, он почувствовал, что находится где-то в районе шестидесяти. Отлично! Отлично! - Ощутил он вопль, и этот крик, казалось, шел не из головы, а простонало все его уверенно расположившееся и свободное тело. Верхним краем глаз, скорее даже век, он почувствовал, что на него смотрят люди, едущие на подъемнике, под которым он проезжал, и он чувствовал, что с их точки зрения он выглядит сейчас совсем неплохо в красном свитере, и синем эластике, и с черными тонкими палочками, которые он выторговывал здесь же два года назад у поляка. Поляк был ужасным Торгашом, он что-то вопил, прыгал на лапах, очевидно убеждая его, какие это хорошие и порочные палки, вращал их в руках, показывая, что они хороши со всех сторон, и он купил их, и они были действительно хорошие, упругие и тонкие, и он любил их.

А потом он вспомнил, как тоже здесь несколько лет назад, они - он, Юрка и

Вадим - показывали свое искусство Шуше, и как Шуша сказала, что Юрка едет техничнее всех, Вадим - красивее всех, зато у него из-под ног вылетает больше всех снега, но лучше бы она не говорила об этом, ибо после этого от Юрки не стало житья, он от всех стал требовать, чтобы ему говорили, как он технично катается, и он стал всех учить и организовывал секцию в институте и там всех учил, и за ним бегали по горам какие-то пожилые матроны, чтобы он показал им поворот... Но сейчас вроде все хорошо. Вроде получается и технично. Вроде и красиво. Ну и насчет снега, надо полагать, тоже полный порядок. Он обогнал несколько групп, спускавшихся гуськом, сделал еще два поворота и, заложив крутой вираж прямо на склон, остановился там, где пологий верхний снежник переходил в крутое плечо.

Сердце учащенно билось. Он тяжело дышал. Он вообще никогда не мог вспомнить, дышит ли он, когда спускается на лыжах. Туго перетянутые в башмаках ноги тихо постанывали. - С непривычки.

Плечо под надзором инструктора преодолевала группа из какой-то турбазы. Инструктор кричал, чтобы они наклонялись вперед, разгружали верхнюю ногу, но склон был очень крутой и трудный, и они боялись, и потому не наклонялись вперед, и не разгружали верхнюю ногу, и ноги у них разъезжались, они садились на задницу и падали лицом в снег, и с лиц у них стекали прозрачные льдинки, а инструктор кричал и ругал их, но слышали ли они в этот момент инструктора?


Еще несколько книг в жанре «Научная Фантастика»

Опа !, Юрий Петухов Читать →

Выбор Вечности, Михаил Петраков Читать →

Конек-Горбунок, Игорь Пидоренко Читать →