«ФАТА-МОРГАНА 4 (Фантастические рассказы и повести)», Рэй Брэдбери и др.

 

Рэй Брэдбери

 

ХРИСТОС-АПОЛЛО

Кантата во славу восьмого дня,

возвещающая наступление дня девятого

  • Раздался Глас средь Тьмы, и грянул Свет,
  • И странные на Свет летели твари,
  • И Землю постепенно заселяли,
  • Ее поля, пустыни и сады.
  • Все это нам с рождения известно,
  • Рукой Огня записаны в крови
  • Семь первых дней,
  • Семь долгих дней творенья…
  • И вот сейчас мы, дети этих дней,
  • Наследники Восьмого Дня,
  • Дня Бога,
  • Или, верней сказать,
  • Дня Человека,
  • На тающем снегу стоим, и Время
  • Бушует и под горло подступает.
  • Но птицы предрассветные поют,
  • И мы по-птичьи расправляем тело,
  • И тянемся к таким далеким звездам…
  • Мы вновь лететь готовы на Огонь.
  • И в это время Рождества Христова,
  • Мы славим День Восьмой —
  • День Человека,
  • Конец Восьмого Дня —
  • Конец Дня Бога,
  • Все миллионы миллионов лет,
  • Что тянутся от первого восхода,
  • Предел которым наш Исход кладет.
  • И наше тело — воплощенье Бога —
  • Изменится и в огненном полете
  • Сольется с ярым солнечным огнем.
  • И на Девятый День взойдет светило,
  • И различим мы в утреннем ознобе
  • Чуть слышный зов далекой новой тверди.
  • И устремимся в новые сады,
  • И в новых землях вновь себя узнаем,
  • И новые пустыни оживим.
  • Мы наугад себя швыряем в поиск.
  • Пока же мы стоим, на звезды глядя,
  • Летят сквозь тьму посланцы Аполлона,
  • Чтоб, во Вселенной отыскав Иисуса,
  • Его спросить — что знает он о нас?
  • В глубинах тайных Бездны Мировой
  • Он шел, шагами меряя пространство.
  • Являлся ль он в немыслимых мирах,
  • Что нам не снились в снах внутриутробных?
  • Ступал ли на пустынный берег моря,
  • Как в Галилее в давние года?
  • Нашлись ли души праведные там,
  • Вобравшие весь свет его ученья?
  • Святые Девы? Нежные Хоралы?
  • Благословенья? Есть там Кара Божья?
  • И, наполняя мир дрожащим светом,
  • Одна среди несчитанных огней,
  • И ужасая и благословляя,
  • Светила ли чудесная звезда,
  • Подобная звезде над Вифлеемом,
  • В чужой, холодной, предрассветной мгле?
  • В мирах далеких от Земного мира
  • Встречали ли Волхвы седой рассвет
  • В парном дыханье блеющего хлева,
  • Что позже стал святынею для всех,
  • Чтобы взглянуть на чудного ребенка,
  • Так непохожего на Сына Человека?
  • Так сколько новых Вифлеемских звезд
  • Взошло меж Орионом и Кентавром?
  • И сколько раз безгрешное рожденье
  • Чудесно освятило их миры?
  • И Ирод тамошний, трясущейся рукою
  • Подписывая свой приказ безумный
  • И посылая извергов-солдат
  • На избиенье нелюдских младенцев,
  • Лелеял мысль о сохраненье царства
  • В безвестных землях, что от нас скрывает
  • Туманность Лошадиной Головы?
  • Конечно, это так и должно быть!
  • Ведь в этот день, во время Рождества,
  • Наш долгий день — уже восьмой по счету,
  • Мы видим свет, сияющий сквозь тьму,
  • А существа, взлетевшие над Тьмою,
  • Какой бы мир иль век не создал их,
  • Срывая ночь с полуокрепших крыльев,
  • Безудержно должны лететь на Свет.
  • Ведь дети всех миров неисчислимых
  • С рождения боятся темноты,
  • Что черной кровью пропитала воздух
  • И в души нам сочится сквозь зрачки.
  • Совсем неважно, на кого похожи
  • Те существа, что искорку души
  • Несут сквозь мрак и холод долгой ночи,
  • Им — обрести Спасение свое!
  • В мирах далеких злое лихолетье,
  • Глухая, беспросветная година
  • Кончается пречистым снегопадом,
  • Рождением чудесного ребенка!
  • Дитя?
  • Средь буйных радуг Андромеды?
  • Тогда какие у него глаза?
  • И сколько рук?
  • Вы сосчитайте пальцы!
  • Он человек?
  • Да разве это важно!
  • Пусть будет он сияньем бледно-синим,
  • Как тихая лагуна под луною,
  • Пускай играет весело в глубинах
  • Средь странных рыб, похожих на людей,
  • Пусть кровь его — чернила осьминогов,
  • Пусть едкие кислотные дожди
  • Чудовищной пылающей планеты —
  • Лишь ласка нежная его ребячьей коже.
  • Христос свободно ходит по Вселенной
  • И в звезды претворяет плоть свою.
  • Среди людей — во всем на нас похожий,
  • Привычный, как и мы, к земной стихии,
  • Он носит человеческое тело,
  • Что так обычно нашему уму.
  • В иных мирах — скользит, летит, струится,
  • У нас он ходит, словно человек.
  • Ведь каждый луч из звездных легионов
  • Несет в себе святой Библейский свиток,
  • Пространство наполняя Словом Божьим.
  • На миллионах разных языков
  • Вздыхают и тоскуют, внемлют, ждут,
  • Когда же явится Христос пред ними
  • С побагровевших грозовых небес.
  • Шагая над глубинами морей,
  • Вскипающими яростью звериной,
  • Вспухающими бешеной опарой,
  • Христос имеет множество имен.
  • Мы так его зовем,
  • Они — иначе,
  • Но сладко имя на любых устах.
  • Любому он дары свои приносит,
  • Вино и хлеб для жителей Земли,
  • Другим мирам — совсем другую пищу.
  • Но утренняя трапеза всегда
  • Обильна и щедра, как взрыв сверхновой,
  • Всегда скудна последняя вечеря,
  • Ведь там — одни надежды да мечты.
  • Так было и у нас давно когда-то,
  • Когда еще он не взошел на крест.
  • У нас он мертв,
  • Но Там — еще не умер.
  • Пока еще несмелый, весь в сомненьях
  • Наш род земной. Но, напрягая разум,
  • Себя металлом прочным одевает
  • И возжигает искорку огня,
  • Чтоб в зеркале межзвездного пространства
  • Собою беззаботно любоваться.
  • И Человек, построивший ракеты,
  • Шагает горделиво и покорно
  • В бурлящее, огромное пространство,
  • Лишь одного боясь, что слишком рано,
  • Что спят еще бессчетные миры.
  • Мы, благодарные за высшее доверье,
  • Несем Вселенной плоть и кровь Христову,
  • Идем, чтоб предложить вино и хлеб
  • Далеким звездам и другим планетам.
  • Мы щедро дарим первое причастье
  • Пока что незнакомым чужеземцам,
  • Мы рассылаем ангелов небесных
  • Во все концы обширнейших миров,
  • Чтоб возвестить, что мы уже ступили
  • На воды бесконечного Пространства,
  • О тысячах Пришествий и Прощаний
  • Чудеснейшего Богочеловека,
  • Что, впаянный в свою стальную келью,
  • Шагает по приливному потоку
  • И берегам межзвездных океанов
  • Несет в себе святую Божью кровь.
  • Мы Чудо-рыб задумываем, строим,
  • Разбрасываем их металл по ветру,
  • Что веет в окружающем пространстве
  • И мчит в Ночи ночей без остановки.
  • Мы в небо, как архангелы, взлетаем,
  • В своих соборах, в тесных гнездах аспид,
  • Слепящим светом наполняя темень
  • Пустых межзвездных склепов и могил.
  • Христос не умер!
  • Бог нас не оставил!
  • Коль человек шагает сквозь пространство,
  • Шагает, чтобы заново воскреснуть
  • И в Воскресенье обрести Любовь.
  • Нам страшны безнадежные скитанья
  • По истощенной нами же планете.
  • Собрав зерно Земного урожая,
  • Мы новый сев ведем на новом поле,
  • Чтоб снять за урожаем урожай.
  • Так кончатся и Смерть,
  • И Ночь,
  • И Бренность,
  • И наша одинокая тоска.
  • Мы ищем место далеко в Плеядах,
  • Где человек с богоподобным телом
  • Совместно с существами, что как мы,
  • Когда-то преклонившими колени
  • Перед Земной Невинностью Святою,
  • Положит в Ясли чудное дитя.
  • Готовы Ясли новые и ждут,
  • Волхвы, на небо глядя, видят звезды
  • И ангелов, чье тело из металла,
  • Творящих вечной жизни письмена,
  • Что Бог скрепляет подписью своею.
  • Все ближе нам чужие небеса.
  • Все явственней в бездонном зимнем утре
  • Мы, спящие весь долгий-долгий путь,
  • Все десять миллиардов лет полета.
  • Настанет время возблагодарить,
  • Принять, понять, использовать во благо
  • Чудесный дар пульсирующей жизни,
  • Сжимающейся, как большое сердце,
  • Чтоб лечь, раскрывшись, Богу на ладонь.
  • И мы проснемся в дальнем далеке,
  • В затерянном в ночи кошмаре Зверя,
  • И вновь увидим вечную звезду,
  • Сияющую в небе на Востоке,
  • На всех Востоках всех небес Вселенной,
  • Над холодом сверкающих сугробов,
  • Что в Рождество насеялись со звезд.
  • Подумайте о предстоящем Утре,
  • Отбросьте страхи, слезы и сомненья,
  • Соблазны, суету, мольбы, рыданья!
  • Пускай все сгинет, все оцепенеет
  • Вы возродитесь, слыша трубный глас,
  • Ракетный гром пронзит немое небо,
  • Звучащий не гордыней, но надеждой.
  • Внемлите все! Внемлите!
  • Это — Утро! Внемлите!
  • Начался Девятый День!
  • Христос вознесся!
  • Бог воскрес из мертвых!
  • Воспрянь, Вселенная! Взгляни — твои светила
  • В пространстве, полном радости и света,
  • Подобны чистым агнцам свежих пастбищ,
  • Над Андромедой светят высоко!
  • Так славься, славься Новое Рожденье,
  • Что вырвалось из тьмы и бездны Смерти,
  • Освобожденное от жадной мертвой хватки
  • Ее разверстой пасти ледяной.
  • Под бесконечно чуждым нам светилом,
  • О Иисус, о Бог, о Человек,
  • В невероятном теле воплощенный,
  • Спасителя Спаситель, пульс души
  • Ты! Ангел, поднятый на небо жаждой
  • Познать, понять, увидеть и коснуться,
  • И удивиться самому себе.
  • В День Рождества, живущие, готовьтесь,
  • Познать еще неведомых себя!
  • Над зыбкою бездонною Пучиной
  • Узрите вы Волхвов, дары несущих.
  • Чудесные дары — не что иное,
  • Как Жизнь, та, что нигде конца не знает!
  • Увидите летящие ракеты,
  • Как семена, хранящие Начало.
  • Вам суждено засеять ими Космос!
  • В День Рождества,
  • В День Рождества Святого
  • Люби Его, ты — Сын Его любимый!
  • Единственный? Или один из многих?
  • Сегодня все собрались к Одному.
  • Они пробудятся в тепле ночного хлева,
  • Что согревает спящего ребенка
  • И Вечную в него вдыхает Жизнь.
  • Ты должен сделать шаг в холодный Космос,
  • Сверкающий нездешнею зимою,
  • Чтоб раствориться в простоте невинной
  • И там уснуть до Нового Рожденья.
  • О, Новое Святое Рождество!
  • О, Бог с рукой, простертою далеко!
  • О, Иисус в мильонах воплощений,
  • Покинь свою Земную колыбель!
  • Сам Бог тебе приказывает это,
  • Вперед шагая, пролагает путь
  • Для всех твоих грядущих возрождений.
  • В дни нового Святого Рождества,
  • Ты, Человек, не вопрошай, не медли,
  • Ты, Иисус, не медли, не тяни,
  • Ведь именно сейчас настало Время!
  • Уже настало Время Уходить.
  • Встань и иди!
  • Пришла пора родиться.
  • Приветствуй Дня Девятого рассвет!
  • Начни Исход!
  • Восславь за это Бога!
  • Воздай хвалу, ликуй и восхищайся
  • Девятым Днем и Новым Рождеством,
  • Которое есть Торжество Господне!

(Перевод с англ. Молокин А.)

ПЕРВАЯ НОЧЬ ВЕЛИКОГО ПОСТА

Итак, ты хочешь понять ирландцев. Что их подготовило к их судьбе и заставило пойти своей дорогой? — спрашиваешь ты. Тогда слушай. Хотя я знал за свою жизнь только одного ирландца, но знал его сто сорок четыре дня подряд. Иди поближе, возможно, на его примере ты поймешь этот народ, который выступает в поход в дождь и, уходя, растворяется в тумане.

Смотри, вот и они. Вот они идут.

Того ирландца звали Ник. Осенью 1953 года я затеял писать пьесу и работал в Дублине. Каждый день я вызывал машину и ехал из Ривер-Лиффи в огромный серый деревянный дом времен короля Георга, в окрестностях которого мой директор-продюсер занимался конной охотой.

Всю долгую осень, зиму и раннюю весну мы перелопачивали по восемь страниц моей писанины за вечер. Затем, уже в полночь, когда подходило время отправиться на берег Ирландского моря в Королевский Отель, я будил телефонистку сельского переговорного пункта Килкок и просил соединить меня с самым тепленьким, даже если оно и вовсе не отапливалось, местечком в городе.

— Это заведение Гебера Финна? — орал я, как только меня соединяли. — Ник там? Не позовете ли вы его?

Я живо представлял себе их, местных парней, как они выстраивались у пятнистого зеркала и таращились в него друг из-за друга.

Зеркало походило на зимний замерзший пруд, и они казались себе вмерзшими глубоко в этот волшебный лед.

И среди этой толкотни и таинственного перешептывания находился Ник, мой чересчур молчаливый деревенский шофер. Я слышал в трубке, как его окликнул Гебер Финн. Слышал, как Ник поднялся и его голос в трубке.

— Послушай, я уже собрался выходить! — Еще раньше я узнал, что это свое «собрался выходить» он не принимал особенно близко к сердцу, это не унижало его чувство собственного достоинства и тем более не портило чудесную филигрань какого-нибудь изящного и весомого постулата, который он, задыхаясь, обосновывал перед посетителями Гебера Финна.

Это было, скорее, начало перехода в иное состояние, поворот тела так, что центр тяжести почти неуловимо смещался к дальнему концу комнаты, где находилась дверь, на которую никто не обращал внимания, но все старались держаться подальше.

За это время надо было успеть извлечь кое-что ценное из кучи трепа и вранья, связать с другими фактами и снабдить ярлычками, чтобы на следующее утро сразу же после обмена хриплыми приветственными возгласами ухватить нить вчерашней беседы и, не тратя времени на передышки и обдумывания, запустить челнок общения так, чтобы все ниточки основы совпадали.

Я высчитал, что большую часть ночного пути Ника составляет расстояние до двери в заведении Гебера Финна, на его преодоление уйдет полчаса. А меньшая часть — дорога от заведения Финна до того места, где ожидаю я, займет не больше пяти минут.

Итак, был канун Великого поста.

Я позвонил. Я ждал.

Наконец из ночного леса вылетел «шевроле» выпуска 1931 года, крыша которого была выкрашена в торфяной цвет, что было вполне в духе Ника.

Машина и водитель, как единое целое, пыхтели, сопели, хрипели мягко, вкрадчиво и нежно, легкими толчками заползая во двор. Я на ощупь спустился по парадной лестнице и очутился под безлунным, но светлым звездным небом. Вгляделся в кромешную тьму сквозь туман, со скоростью тридцать одной мили в час.

— Ник, это ты?

— И никого больше, — таинственно прошептал он. — Прекрасный теплый вечер, верно, а?

Температура была так себе. Но Ник отродясь не бывал ближе к Риму, чем морское побережье Типперери, и понятия тепла и холода были у него весьма относительными.


Еще несколько книг в жанре «Научная Фантастика»

Лучший парень, Тим Пауэрс и др. Читать →

Молочный вамп, Наталья Патрацкая Читать →

Going Postal, Chris Patterson Читать →