Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Макиавелли Николо
 

«Золотой осел», Николо Макиавелли

  • Немало горя, муки и печали,
  • Ослом оборотясь, изведал я,
  • О чем и повествую. Но вначале

 

  • Читателям открою не тая,
  • Что голос мой — не фебова рулада
  • Строка — не геликонова струя,

 

  • Засим, что гармонического лада
  • Уж нет у стихотворцев, а ослам
  • Подобного тем более не надо.

 

  • И, написав свою поэму сам,
  • От ругани я не утрачу духа,
  • И похвалам значенья не придам.

 

  • Уж если человеческое ухо
  • Не слышит голоса разумных нот,
  • Ослиное-то к ним тем паче глухо.

 

  • И пусть осла хозяин палкой бьет,
  • Ослиное упрямство только гаже:
  • Мол, сделаю как раз наоборот.

 

  • О том поговорим еще, пока же
  • Скажу: явил в обличии осла
  • Премного я и норова и блажи.

 

  • Хмельной воды напиться — повела
  • Меня Сиена; ну, да что земная!
  • И геликонова мне не мила!

 

  • Итак, обильем ругани и лая
  • Кому-то я и не потравлю, чать.
  • Но небо, милости ниспосылая,

 

  • Да не наложит немоты печать!
  • Я, об ослиной говоря судьбине,
  • Хочу с одной побасенки начать.

 

  • Дом во Флоренции был — есть и ныне.
  • А в нем семья жила и отрок рос.
  • Отец и мать заботились о сыне.

 

  • Но доводил отца и мать до слез
  • Сыночек их, по улице гоняя.
  • И сею дурью занят был всерьез.

 

  • Не ведая родные шалопая,
  • Откуда на него и почему
  • Напасть необъяснимая такая.

 

  • И приглашали докторов к нему
  • И голову ломали грамотеи.
  • Но был и им вопрос не по уму.

 

  • От каждой новой лекарской затеи
  • Наш недоросль, недуг не поборов,
  • По улице бежал еще быстрее!

 

  • Но, наконец, один из докторов
  • Пообещал родителям больного,
  • Что скоро будет их сынок здоров.

 

  • Нам мило утешительное слово.
  • И, зная, что недуг неизлечим,
  • Обманщикам мы кланяемся снова.

 

  • И снова надувательство простим,
  • И разоримся, но врачам заплатим:
  • Нам нездоровье — на здоровье им.

 

  • Ученым словом и ученым платьем
  • Целителя был убежден отец.
  • Так не поверили б друзьям и братьям.

 

  • И все стерпел безропотней овец,
  • И снес кровопусканье малолеток.
  • И признан исцеленным наконец.

 

  • Не знаю, силою каких таблеток
  • Иль волхвований исцелился сын,
  • Отцу же наш целитель молвил этак:

 

  • Пусть-де, четыре месяца один
  • Не ходит сын. Пусть недреманным оком
  • За ним следят, разумных середин

 

  • Уча держаться. Если ненароком
  • Шаги ускорит, пусть уговорят,
  • Где лаской убеждая, где упреком.

 

  • И пролетели, стало быть, подряд
  • Благополучнейшие три недели.
  • Тихоню новоявленного брат

 

  • Повел гулять по улице Мартелли.
  • Спокойно отрок шествует, но вдруг
  • Глаза его куда-то поглядели —

 

  • И вырвался наш паинька из рук:
  • Пред улицею Ларга в нем на воле
  • Былой опять заговорил недуг.

 

  • И малого, спокойного дотоле,
  • Опять охота странная берет,
  • Не знаю, от того ли, от сего ли.

 

  • С цепи сорвался отрок-сумасброд,
  • Плащ бросил оземь, возопил: «А ну-ка,
  • Все прочь с дороги!» — и помчал вперед.

 

  • И покорились родичи без звука,
  • Коль врач с отцом бессильны и вдвоем.
  • Не помогли ни деньги, ни наука.

 

  • Так мы, хотим иль нет, а признаем:
  • Природу одурачивать — пустое.
  • Все ж настоит хозяйка на своем.

 

  • Мерещилось и мне, что уж давно я
  • Избавился от гнева и огня,
  • Живу спокойно, умника не строя,

 

  • Людей не осуждая, не браня.
  • И люди уж не чаяли подвоха —
  • Считали исцеленным и меня.

 

  • Но наша с вами такова эпоха,
  • Что даже благодушнейший добряк,
  • И тот бранится — до того все плохо.

 

  • И снова желчью мой язык набряк,
  • Увы, как ни креплюсь я! Столько злобы
  • В душе от незадач и передряг.

 

  • А впрочем, хоть ослы и твердолобы —
  • Уж в этом я им должное воздам, —
  • Но и ослов упорство не спасло бы.

 

  • Нет, пусть лягаются и тут и там,
  • Когда кругом так мерзостно и жутко!
  • А то не угодили б небесам.

 

  • Приблизьтесь к этому строптивцу, ну-тка!
  • Казалось бы: не грустен, не сердит,
  • А вот, поди же, презабавна шутка,

 

  • Которую готовит вам бандит:
  • Вы с ласкою к нему, а сей скотина
  • Для мерзости к вам зад оборотит.

 

  • Пока в домах приличных воедино
  • Ругают невоспитанность осла, —
  • Ослом изображенная картина

 

  • Рисуется неспешно, спрохвала.

 

  • Но торопись! Все расскажи, страница
  • Пока не закусил он удила.
  • А зложелатель — да посторонится!

 

  • И вот уже, как водится в апреле,
  • Лучи живительные небо льет.
  • Они больную землю обогрели,

 

  • Прогнав метели, заморозки, лед.
  • И вот, блюдя охотничий обычай,
  • Уж и Диана меж лесных тенет

 

  • Со спутницами мчится за добычей.
  • И, продолжительней день ото дня,
  • Восходит солнце над главою бычьей.

 

  • И ослики гуляют, гомоня.
  • От них по всей округе суматоха.
  • Их долго не смолкает болтовня.

 

  • Известно: говорящих слышат плохо.
  • И потому-то громче трубача
  • И радостней иного пустобреха

 

  • Осел порой вопит и сгоряча
  • Кружиться по двору иль по овину,
  • О чем-то полюбившемся крича.

 

  • Так, день земной пройдя наполовину,
  • Я очутился в сумрачном бору,
  • О коем вам поведать не премину.

 

  • Как очутился, сам не разберу.
  • Но знал: отсюда всяк оставь надежду
  • Убраться поздорову-подобру.

 

  • Во тьме кромешной, продираясь между
  • цепляющихся сучьев и коряг,
  • Дрожал от страха я и рвал одежду.

 

  • И ужасал меня любой пустяк.
  • Но рог охотничий неумолимо
  • Вдруг прозвучал — и разум мой иссяк.

 

  • И, зеленея в очертаньях дыма,
  • Что твой мертвец, Курносая сама,
  • Помнилось мне, с косой проходит мимо.

 

  • Была, ей-Богу, столь кромешна тьма
  • И грозны ветви, корневища, ели,
  • Что миг еще — и я б сошел с ума.

 

  • Я на ногах держался еле-еле. А
  • И вновь помнилось: проблески лучей,
  • Как факелы, в чащобе заблестели.

 

  • И сей далекий свет, не знаю чей,
  • Не исчезал, но в яркой позолоте
  • Казался все сильней и горячей.

 

  • Я притаился в темноте напротив
  • И напряженно, как во глубь зерцал,
  • Смотрел, сомненьем душу озаботив.

 

  • Чудному шелесту, как он ни мал,
  • Под ветками безлиственного древа
  • Я, затаив дыхание, внимал.

 

  • Не помню, правда, справа то ли слева,
  • Но вот, являя обликом покой,
  • Вплыла прекрасная собою дева.

 

  • Держала огнь Она одной рукой,
  • Который-то и виделся далече,
  • И рог охотничий — рукой другой.

 

  • А за красавицей — животных вече:
  • Подпрыгивали суслики у ног,
  • И ладились пернатые на плечи,

 

  • И волк, и лев, и серна, и сурок
  • Участвовали в сем чудном спектакле.
  • И я хотел пуститься наутек.

 

  • И уж не знаю, право, так ли, сяк ли,
  • Но дал бы я отсюда стрекача,
  • Да с перепугу силы и иссякли.

 

  • Я не нашел в обратный мир ключа,
  • И к людям уводящую дорогу
  • Не осветила ни одна свеча.

 

  • Не ведал я, как быть, но, слава Богу,
  • Уже не ждал неведомого зла
  • И успокаивался понемногу.

 

  • Хотел идти к ней — но, тиха, светла,
  • Сама ко мне приблизилась красотка
  • И мне: «Добро пожаловать!» — рекла.

 

  • Непринужденно глянула и кротко.
  • Должно быть, приняла она меня
  • За брата или друга-одногодка.

 

  • И дружеская девы болтовня
  • Сознанье помраченное целила.
  • И я согрелся, словно у огня.

 

  • А дева молвила: «Какая сила
  • Тебя, скажи-ка, привела тура,
  • Где поселиться никому не мило?»

 

  • А я залился краской — вот беда!
  • Как будто и забыл я — кто я, где я.
  • И вновь опомнился не без труда.

 

  • Хотел ответить, о былом жалея,
  • Что суета убогих дум и дел
  • Вконец запутала меня, злодея.

 

  • Но не ответил. То бледнел, как мел,
  • То от стыда краснел до слез я снова
  • И все молчал, как будто онемел.

 

  • А дева засмеялась: «Право слово,
  • Не умирай от страха. Глянь: стою,
  • Не замышляя ничего дурного.

 

  • Но в сем необитаемом краю
  • Мои слова, сам убедишься, вещи.
  • Услышишь ты историю свою.

 

  • Здесь видится отчетливей и резче.
  • Итак, рассказу моему внемли.
  • Прелюбопытные услышишь вещи.

 

  • Когда владыкой неба и земли
  • Юпитер не был, с острова родного
  • Цирцею силы рока унесли.

 

  • Но меж людей не находила крова,
  • За злое волшебство свое молвой
  • Ославленная, и скиталась снова.

 

  • Но тут не сыщешь ни души живой.
  • Волшебница утешилась и вроде
  • В сем буреломе обрела покой.

 

  • И поселилась мирно на природе,
  • Дабы подале от мирских сует
  • О человеческом злословить роде.

 

  • Не ведает об этом царстве свет.
  • Сюда дорога для людей закрыта,
  • А кто вошел — назад дороги нет.

 

  • И в доме, от зенита до зенита,
  • Пастушки-девы, в их числе и я,
  • Цирцею охраняют, будто свита.

 

  • И вот еще комиссия моя:
  • По зарослям, расселинам, дорогам
  • Вожу зверей, питая и поя.

 

  • Но это попеченье — о немногом.
  • И я гуляю средь пещер и скал —
  • Всенепременно с факелом и рогом,

 

  • Чтоб заплутавший кролик иль шакал,
  • О местонахожденье нашем судя,
  • По рогу иль огню, тропу сыскал.

 

  • И наперед тебе отвечу, буде
  • Захочешь знать, что за зверье вокруг:
  • Днесь — звери, ну а прежде были — люди,

 

  • Такие ж в точности, как ты, мой друг.
  • А не поверишь — погляди, как стадо
  • К тебе спешит угодливее слуг.

 

  • Оно приходу человека радо,
  • На задних лапках перед ним служа.
  • Твоей тоски, как лакомства, им надо.

 

  • Пришли они, как ты, и госпожа
  • Их палочкой волшебной превратила
  • Того — в медведя, а сего — в ежа.

 

  • Кто смотрит весело, а кто уныло.
  • И всякого в подобного зверька
  • оборотить — волшебницына сила!

 

  • Ну, говорить достаточно пока.
  • Не то умрешь в придачу к прочим бедам.,
  • Пригнись-ка и иди исподтишка.

 

  • По счастию, Цирцее ты неведом.
  • Со стадом, чтобы проскочить тайком,
  • Ступай безропотно за мною следом.

 

  • Согнулся, опустился я, как ком,
  • И, от натуги потный и багровый,
  • В компании с теленком и быком

 

  • Пошел на четвереньках за коровой.

 

  • Оборотивши спину в темный купол,
  • Как зверь, я поспешал и неспроста
  • Tо нос я, то макушку щупал.

 

  • По-прежнему ли маковка чиста?
  • И не растет ли у меня на теле
  • Щетина или кисточка хвоста?

 

  • И то сказать: признайтесь, неужели
  • Строптивую осанку поборов,
  • На четвереньках этак не пыхтели?

 

  • Так, целый час натуги и трудов —
  • И мы остановились. Меж валами
  • Лежал наполненный водою ров.

 

  • Его внезапно осветило пламя.
  • Но, факельный огонь хотя не гас,
  • Казалось, тьма сплошная перед нами.

 

  • Чу! Долетел с той стороны до нас,
  • Стоявших в ожиданье на дороге,
  • Как ветерок, прошелестевший глас.

 

  • Еще маячил факел, и в итоге
  • Я, поглядевши пристально вперед,
  • Узрел великолепные чертоги.

 

  • Под портиком виднелся пышный вход,
  • Но жердочка, положенная хило,
  • Нас вынуждала к переходу вброд.

 

  • Пустились вброд и серна, и кобыла.
  • И только дева легкая одна
  • По шаткому мостку переходила.

 

  • На берег выполз я, хлебнув сполна.
  • А рядом то ли стало, то ли стая
  • За мною резво выбралась со дна.

 

  • И наша проводница дорогая
  • Препроводила, молчаливых, нас
  • И погасила свет, меня скрывая

 

  • От пристальных волшебницыных глаз,
  • И в темноте не понял я, откуда
  • Свистящий глас донесся в первый раз.

 

  • Не понимая, хорошо ли, худо
  • Я на дворе просторном без дерев
  • Остановился в ожиданье чуда.

 

  • Уж от усталости оцепенев,
  • Безропотные, потянулись звери
  • Куда-то поодаль, на спячку в хлев.

 

  • А дева подвела к укромном двери
  • Меня и в горницу ввела свою,
  • Явив гостеприимство в полной мере.

 

  • Она к огню придвинула скамью
  • И усадила, обо мне радея
  • И увидав, что я едва стою.

 

  • И отогрелся в неге и тепле я,
  • И с силами собрался уж почти,
  • Желая объясниться поскорее.

 

  • И начал я: «Мадонна, не сочти
  • Меня, с презреньем отвернувши очи,
  • За дурня, за невежу во плоти.

 

  • Пойми, я день оставил ради ночи
  • И очутился в сумрачном краю.
  • Подобная беда всего жесточе.

 

  • О да, ты сохранила жизнь мою.
  • Премного я обязан нашей встрече.
  • И это благодарно признаю.

 

  • Но ужас очутиться столь далече
  • У неизвестных и опасных врат
  • Лишил меня, мадонна, дара речи.

 

  • И вот теперь я огорчен и рад.
  • Тем огорчен, что испытал вначале,
  • Зато тобой обрадован стократ.

 

  • Я был во власти страха и печали
  • И, как слепой, смотрел в ночную мглу.
  • Слова и крики в горле застревали.

 

  • Но наконец-то говорить могу.
  • За ласку, кров, радушие — за это,
  • Мадонна, я перед тобой в долгу.

 

  • Но песенка моя, быть может, спета.
  • Куда теперь дорога мне, скажи?
  • В пределы мрака иль, быть может, света?»

 

  • «Столь бед, гонений, клеветы и лжи,
  • Сколь видел ты, от века не видали
  • Ни древние, ни новые мужи.

 

  • Судьбою ты заброшен в эти дали.
  • Она одна виновница тому,
  • Что ты увидел и увидишь дале.

 

  • И стало быть ты понял что во тьму
  • К Цирцее ты закинут волей рока.
  • Твой рок — противник счастью твоему.

 

  • С тобою поступает он жестоко.
  • Но да уйдут сомнения твои.
  • Да будет мысль ясна и зорко око.

 

  • Все жалобы и стоны затаи.
  • От звездного не отвращайся лика.
  • То всходят, то заходят звезд рои.

 

  • То так, то сяк. Сменяет клику клика.
  • То день, то ночь, то холода, то зной.
  • Все движется от мала до велика.

 

  • То миром занятые, то войной,
  • Народы двери раскрывают настежь,
  • А после вал возводят крепостной.

 

  • Но избежать того не в вашей власти ж.
  • Вот почему ты страждешь и теперь
  • И муками себе рассудок застишь.

 

  • Вот почему твоя судьба, как зверь,
  • Пока лютует. Не перечь ей даром.
  • И обольщениям пустым не верь.

 

  • Она лютует в ослепленье яром.
  • Покамест не ушла ее пора.
  • Но будет все ж конец слезам и карам.

 

  • Настанет час, и сменятся ветра.
  • Ночь кончится, и день начнется снова.
  • И завтра будет лучше, чем вчера.

 

  • И для тебя оно на все готово.
  • И посмеешься ты тогда до слез
  • Над злоключеньями пережитого.

 

  • И ты его представишь как курьез,
  • И, руки в боки перед другом стоя,
  • Расскажешь о несчастьях невсерьез.

 

  • Но, прежде чем разыгрывать героя
  • И упиваться жизнью, надлежит
  • Принять тебе обличие иное.

 

  • Среди людей нечеловечий вид
  • Храня, от них тебе увидеть надо
  • Немало унижений и обид.

 

  • А потому я ныне в это стадо
  • Тебя приму и у лесных дорог
  • Пасти тебя премного буду рада.

 

  • Для человека повелитель — рок,
  • И для героя, и для шалопая.
  • Бывает он то милостив, то строг.

 

  • И вот он к нам тебя привел, желая
  • Тебе уроки днесь преподнести,
  • Курс хрюканья, и блеянья, и лая.

 

  • А потому отныне не грусти,
  • Но до конца будь мужественным, ибо
  • За все, что ныне терпишь на пути,

 

  • Судьбе однажды скажешь ты спасибо».

 

  • Покамест мне рассказывала донна,
  • Сидел я, притулившись у огня,
  • Обескураженно и огорченно.

 

  • Потом ответил: «Небо не кляня,
  • Смиряюсь я с судьбиною убогой
  • И принимаю все, что ждет меня.

 

  • Но все ж, надежда, хоть чуток растрогай
  • И сладкими виденьями насыть.
  • Пошел бы к благу я любой дорогой.

 

  • И да прядут богини Парки нить
  • Моей судьбы, как и пряли дотоле.
  • Как пожелают, так тому и быть.

 

  • И вдруг прошли мучения и боли:
  • Ко мне прижалась дева и в уста
  • Поцеловала раз, и два, и боле…

 

  • «Сие, — она сказала, — неспроста.
  • Но в будущем опишутся поэтом
  • Твои хождения и маета.

 

  • Однако ж полно говорить об этом.
  • Ведь я уйду, едва отступит ночь,
  • Пасти зверей, тебе ж, по всем приметам,

 

  • Усталости и сна не превозмочь.
  • А заодно и закусить не худо.
  • Что ж, я тебя попотчевать не прочь».

 

  • И все взялось, неведомо откуда.
  • Уж крепкий стол придвинут к очагу.
  • А на столе и скатерть, и посуда.

 

  • И я отведать наконец могу
  • Изысканных курятин, и белужин,
  • И хлеба, и салата, и рагу.

 

  • Я сел за стол, нимало не сконфужен.
  • И с девою, но более один
  • Я уничтожил и вкуснейший ужин,

 

  • И золотистого вина кувшин.
  • В такую ночь могу до самой зори
  • Вкушать нектары солнечных долин.

 

  • «Утешимся. Разумный помнит: горе
  • С благополучьем ходит заодно.
  • Днесь — хорошо, да что-то будет вскоре?

 

  • Но горе и на пользу нам дано.
  • Как снадобьем, порой им кровь согрета.
  • Но пить его не стоит, как вино.

 

  • Останемся же вместе до рассвета,
  • Пока не позвала меня заря
  • Пасти бесчисленное стадо это».

 

  • И, словом, утешались мы не зря,
  • Вино вкушая, поцелуи множа
  • И о приятном всяком говоря.

 

  • А после возлегла она на ложе,
  • Одежды сняв. И я меж простыней,
  • Как благоверный, растянулся тоже.

 

  • О Музы! Вы опишете живей!
  • А сей невзрачный, заурядный слог — он
  • Не скажет о возлюбленной моей.

 

  • Красавицы пышноволосой локон,
  • Отбившись от товарищей своих,
  • Казался светом солнечным из окон.

 

  • И был так нежен, и глубок, и тих
  • Огонь очей, и сами очи сини,
  • Что умолкает и тускнеет стих.

 

  • А я не забываю и поныне,
  • Задумавшись и грезя наяву,
  • О безупречном профиле богини.

 

  • И оттеняющие синеву
  • Пушистые ресницы днем и ночью
  • Я буду прославлять, пока живу,

 

  • И не умерю болтовню сорочью!
  • А носик милой! Так прекрасен! Ох,
  • Прекраснее не увидать воочию!

 

  • А ротик! И у многих он не плох,
  • Но отрицать попробуй-ка, посмей-ка:
  • Сей — сотворил собственноручно Бог!

 

  • И язычок, как розовая змейка
  • Меж совершенных зубок-жемчугов,
  • Как патока, поблескивает клейко.

 

  • А ветерок дыхания таков,
  • Что мнится — словно луговые дали,
  • Благоуханьем полнится альков.

 

  • А подбородок, шейха и так дале...
  • Забыли б вы все прелести менад,
  • Когда бы эту прелесть увидали!

 

  • Рассказывать ли далее подряд
  • Ведь искренности публика не рада.
  • И не за ложь, за истину бранят.

 

  • Вестимо, откровенничать не надо,
  • Я в сем удостоверился давно,
  • Однако ж откровенье мне — услада.

 

  • А красота как доброе вино.
  • О тонкий стан, о шелковая кожа!
  • Подумаешь — и на душе хмельно.

 

  • Но, рядышком с красавицею лежа,
  • Не видел я подруги ниже плеч,
  • Боясь отбросить одеяло с ложа.

 

  • То холодел я, то горел, как печь,
  • Но не касался до прекрасной, в страхе
  • Напасти снова на себя навлечь.

 

  • Ронял я, изнывая, охи-ахи,
  • Но не решался перейти предел
  • И был, как злоумышленник на плахе.

 

  • Лежал и шевелиться я не смел,
  • Как будто то не ложе, но могила.
  • И сам от страха был мертвецки бел.

 

  • Картина эта деву рассмешила
  • И молвила она: «Велик твой страх.
  • Иль, может, я — великая страшила?

 

  • Ты поначалу мчал на всех парах.
  • Иль из другого ты, быть может, теста?
  • Почто остановился и зачах?

 

  • Ты в это Богом проклятое место
  • За мной пришел, как в старину герой,
  • Летевший к Гере в Абидос из Сеста.

 

  • А вот теперь, как тяжелобольной,
  • Лежишь под одеялом, холодея.
  • Придвинься ближе и лицо открой».

 

  • Я прижимаюсь сиротливо к краю
  • И на подругу резвую свою
  • Сперва еще с опаскою взираю,

 

  • Затем, покамест так же на краю,
  • Оборотиться к деве я рискую —
  • И вот уже немного привстаю.

 

  • И придвигаюсь наконец вплотную.
  • И к вожделенному исподтишка
  • Протягиваю руку ледяную.

 

  • Едва ж коснулась красоты рука
  • Тотчас почувствовал я: прелесть эта,
  • Как никогда, желанна и сладка!

 

  • И, новым ощущеньем обогрета,
  • Былое обрела душа моя
  • Достоинство и мужа, и поэта.

 

  • И, своего восторга не тая,
  • Я снова целовал ее и снова.
  • «Благословенны темные края, —

 

  • И больше не было меж нами фраз.
  • Исчезло все в чарующем тумане.
  • Все огорчения забылись враз.

 

  • И наслаждений не было желанней
  • И поцелуев жарче. Наконец
  • Настал черед последних содроганий.

 

  • И я на ложе рухнул, как мертвец.

 

  • На смену ночи приходило утро,
  • И звезды погасившая заря
  • Небесные оттенки перламутра

 

  • Уж покрывала цветом янтаря.
  • Глаза раскрыла милая наяда
  • И поднялась со вздохом, говоря:

 

  • «Мне непременно на рассвете надо,
  • К работе не выказывая спесь,
  • Вести в леса проснувшееся стадо.

 

  • А ты, голубчик, оставайся здесь.
  • Но не грусти и побори истому.
  • И все обдумай, рассуди и взвесь.

 

  • И, главное, не выходи из дому.
  • Беру тебя покамест на постой.
  • Не отзывайся зову никакому».

 

  • И вот сижу я в горнице пустой.
  • Я с неохотою покинул ложе.
  • Мечтаю с нетерпением о той,

 

  • Которая мне ныне всех дороже.
  • Страсть полыхает, как огонь, в груди,
  • И продирает, как мороз по коже.

 

  • Но в одиночестве сколь ни сиди,
  • Все скоро вновь покажется немило.
  • И ждешь со страхом: что-то впереди?

 

  • Не стало вновь ни куража, ни пыла.
  • Рассеялись мечтанья в пять минут.
  • Я призадумался совсем уныло.

 

  • И снова думы к прошлому текут.
  • И вот уж исчезаю, словно тень я,
  • А призраки приходят в мой закут.

 

  • Являются цари как привиденья.
  • И вижу, точно в дали голубой,
  • Историю их взлета и паденья.

 

  • И изумлен я общею судьбой,
  • Какая очень многими владела.
  • И долго рассуждаю сам с собой.

 

  • И понимаю ясно: то и дело
  • Приходит к своему пределу власть
  • Тогда, когда не ведает предела!

 

  • А в том вожде, кто уж не правит всласть,
  • Играют раздражение и злоба.
  • Кто сверг — тому от свергнутого пасть!

 

  • Один — у трона, а другой — у гроба,
  • Но, как невольник, так и господин,
  • Окажутся в одной упряжке оба.

 

  • И всяк, кто доживает до седин,
  • Наслышан о противоречьях этих.
  • Однако же не верит ни один.

 

  • И вот пример. Жил и в отцах, и в детях
  • У моря гордый веницейский лев.
  • Топил соседей, и других, и третьих.

 

  • Губил и королей, и королев.
  • И, возмечтав о собственном престиже,
  • Повергнут был, едва не околев.

 

  • И безрассуден честолюбец, иже
  • Глядит, как победитель на коне:
  • Стремясь все выше, падает все ниже.

 

  • Афины, Спарта, славные вполне,
  • Росли, пока других не побороли.
  • А поборовши, пали и оне.

 

  • Но жил себе укромно и на воле
  • Немецкий город. Он и ныне жив,
  • Заняв в округе пару миль, не боле.

 

  • И Генрих флорентийцев обложив,
  • Не устрашил своею ратью града,
  • Не жаждавшего лавров и нажив.

 

  • А ныне уж Флоренция — громада,
  • Туда распространилась и сюда,
  • Сама ж — от мухи запереться рада!

 

  • И, стало быть, умеренность тверда,
  • И не тверда чрезмерность, хоть и яро
  • Кипит и покоряет города.

 

  • Всех безрассудных постигает кара,
  • Захочешь все — не будет ничего.
  • Печальна участь, например, Икара.

 

  • Среди правителей лишь у того
  • Бывает совершеннее путь и гладок,
  • Кто соблюдет закона торжество.

 

  • Без сор, и передряг, и неполадок
  • Там воцариться благодать сама,
  • Где суть необходимость и порядок.

 

  • Но, коли нету здравого ума,
  • Не будут долговечными державы,
  • Где перемен сплошная кутерьма.

 

  • А вот еще: правители не правы,
  • К примеру , и в такой стране, в какой
  • Законы хороши, да плохи нравы.

 

  • Воспомним об истории мирской.
  • Молились все империи сначала
  • За здравие, потом за упокой.

 

  • Так, поднялась одна и прахом пала:
  • Была великим Нином собрана,
  • Потом погибла от Сарданапала.

 

  • Так создается доблесть страна,
  • И, пиршество устроив на покое,
  • На пиршестве и рушиться она.

 

  • И, лишь урезанная вдвое, втрое,
  • Спасаясь от невольничьих оков,
  • Она проявит мужество былое.

 

  • Пришедшее — уйдет: закон таков.
  • И тут бессильны и борьба, и ковы.
  • Ведь сей закон — основа из основ.

 

  • Извечна смена доброго и злого.
  • Сперва добру наследовало зло,
  • Чтоб злу добро наследовало снова.

 

  • Вот говорят, что к краху привело
  • Иные города скотство людское.
  • Да, мненье убедительно зело.

 

  • Кричат, мол, славно государство, кое
  • Блюдет и строгий пост, и строгий нрав,
  • И граждане его — вот, мол, герои!

 

  • Однако же на деле будет прав
  • Ответствующий им, что, тем не мене,
  • Не набожность вершит судьбу держав.

 

  • Ведь, если жили в праздности и лени,
  • Так тем и навлекали массу бед,
  • Хоть падали во храме на колени.

 

  • Да, надобно молиться, спору нет.
  • Решительно правители не правы,
  • На веру наложившие запрет…

 

  • Коль в гражданах благочестивы нравы,
  • В стране порядок, а в порядке том
  • Живут благополучнейше державы.

 

  • Но, коль иной безумец и ведом
  • Мечтой, что жив лишь благочестьем этим,
  • И не латает рушащийся дом —

 

  • Найдет конец в нем и себе, и детям!

 

  • Пока, задумавшись о бренной славе,
  • Я в глубину истории залез,
  • Земное солнце закатилось въяве.

 

  • Да, въяве, по окружности небес,
  • Движенье завершая полукруга
  • И опускаясь за дремучий лес.

 

  • Издалека уверенно, упруго
  • Донесся шаг упитанных кобыл.
  • Подходит с подопечными подруга.

 

  • А я сижу подавлен и уныл,
  • Как будто мучусь и на самом деле.
  • А об отраде начисто забыл!

 

  • Забыл я о прекрасной неужели?
  • Нет, глянул — снова потерял покой.
  • К красавице все мысли улетели.

 

  • Она погладила меня одной —
  • Другою же рукой к себе прижала.
  • И я сидел близ девы, как ручной.

 

  • Смущение вернулось поначалу,
  • Потом веселие взяло меня,
  • Поддержанное влагой из бокала.

 

  • И мы вдвоем, смеясь и гомоня,
  • Чесали языки, как кум с кумою,
  • И ужинали, сидя у огня.

 

  • Но говорит хозяйка с прямотою,
  • Улыбчивых не опуская глаз.
  • «Идем со мной. Тебе секрет открою».

 

  • «Приходит, — продолжает, — ныне час.
  • И снова я твоей вожатой буду.
  • Узнаешь, что имеется у нас.

 

  • Я приведу тебя туда, откуда
  • Увидишь сотоварищей былых.
  • Явлю тебе пример добра и худа».

 

  • Вновь на меня оцепененья стих
  • Нашел, но повелительницы, право,
  • Был глас успокоителен и тих.

 

  • И вывела меня наружу пава.
  • Царила ночь. Не близилась заря.
  • И мы пошли и повернули вправо.

 

  • И вот, себя куража и бодря,
  • Я вижу двери, сделанные просто,
  • Как будто в келейках монастыря,

 

  • Не выше человеческого роста
  • В проходе по обеим сторонам.
  • Обшивка будто грубая короста.

 

  • Дверь первую открыли. Тотчас к нам
  • Животные. За новой дверью — тоже.
  • Подруга молвит: «Объясненье дам.

 

  • Волшебница число животных множит
  • И здесь их сводит, судя по тому,
  • Насколь при жизни нравом были схожи.

 

  • И вот сюда заходишь, как в тюрьму,
  • К могучим львам, открыв задвижку эту.
  • Но я замка, пожалуй, не сниму.

 

  • В иных узревши благородства мету,
  • Цирцея им обличье льва дала.
  • Но флорентийцев среди этих нету.

 

  • И правда, благородные дела
  • Давненько родину твою не грели.
  • Живет она без света и тепла.

 

  • А вот другая дверь: в медвежьем теле
  • За ней рычат и скалятся теперь
  • Насильниками бывшие доселе.

 

  • Еще пройдем немного. Верь не верь,
  • Но рядом волки в атмосфере спертой.
  • И это волчья, сиречь — третья дверь.

 

  • А вот быки и буйволы когортой.
  • Цирцеиной не минув кабалы,
  • Свирепые засели за четвертой.

 

  • За пятой те, кто на кормежку злы.
  • Обожрались они на вашем свете.
  • Былые лакомки теперь козлы.

 

  • Но полно. Бесконечны двери эти.
  • Не осмотреть зверинца до зари.
  • Зверьем забиты закуты и клети.

 

  • А вот на эти двери посмотри.
  • Ведут они к слонам, пантерам, ланям.
  • Животные безвыходно внутри.

 

  • Пора нам восвояси часом ранним.
  • Однако же задержимся вот тут.
  • На эту дверь двустворчатую глянем.

 

  • И ты, пожалуй, не сочти за труд,
  • Хотя, конечно, этот запах гадок,
  • Узнай, какие звери здесь живут.

 

  • Не стану задавать тебе загадок.
  • Поведаю в подробностях, каков
  • В загоне установленный порядок.

 

  • Так, хищники всех видов и родов
  • От крокодила до гиппопотама
  • Закрыты непременно на засов.

 

  • Но видишь двери перед нами прямо.
  • Тут позволяют выйти за порог.
  • Тут как бы ваша долговая яма.

 

  • И, стало быть, режим не очень строг.
  • И на площадке этой могут звери
  • Прогуливаться вольно, без морок.

 

  • Ты сможешь по одной такой вольере
  • Судить о многочисленных других.
  • По ней поймешь о прочих в полной мере.

 

  • И в этой же вольере, во-вторых,
  • Заключены не кто-нибудь, а те, кто
  • Был особливо знаменит и лих.

 

  • Теперь они бесчувственная секта.
  • Но приглядись: был знаменит любой.
  • Узришь во всяком важного субъекта».

 

  • И повела в сторонку за собой.
  • И мы открыли дверь очередную.
  • И замер я пред новою гурьбой.

 

  • Узрел колосса я и обрисую:
  • Не виделось ему концов-начал —
  • Огромному гранитному статую.

 

  • Как на слоне когда-то Ганнибал,
  • Глядел он горделиво, разудало,
  • Несокрушимость камня выражал.

 

  • И примостились, как и подобало,
  • У каменных несокрушимых ног
  • Тот, и другой, и третий прихлебала.

 

  • Кто честолюбец, тот не одинок,
  • «Ты видишь: родина его — Гаэта.
  • Как извещает лавровый венок, —

 

  • Сказала донна, — за тщеславье это
  • Цирцея удостоила вельми
  • Сего аббата, якобы поэта —

 

  • В зверинце возвышаться над зверьми.
  • А по такому горе-корифею,
  • Какое тут собранье, сам пойми.

 

  • Но надобно спешить. Не то Цирцею,
  • С тобою загулявшись тут вдвоем,
  • Я обмануть сегодня не сумею.

 

  • Идем же далее. Ступай в проем
  • И в новый переход за мною выйди.
  • В одну-другую клеть еще зайдем.

 

  • Надеюсь, на меня ты не в обиде».

 

  • Мадонна резким сдвинула ударом
  • Задвижку, распахнула дверь, и мы
  • Порог переступили. И недаром.

 

  • Тут кто-то был. Послышались из тьмы
  • Загадочные в закуте зловонном,
  • Но явственные звуки и шумы.

 

  • Не знаю, бросился навстречу кто нам.
  • Освободила донна от пелен
  • Светильник, прикрываемый хитоном.

 

  • О небеса! Как был я изумлен.
  • Увидел я в пределах как бы зала
  • Зверей не пять, не десять, но мильон.

 

  • «Ты удивился, — спутница сказала. —
  • Увидевши не группу, но орду.
  • Действительно, животных здесь немало.

 

  • Четвероногих, и других найду —
  • Тут обитает и змея, и птица.
  • Вон, погляди, порхает какаду».

 

  • И разглядел я — живность суетится
  • У наших ног. Кого тут только нет!
  • Поверьте описанью очевидца!

 

  • Я, каюсь, — не ученый-зверовед,
  • Но рассказать хочу о многих разом
  • Животных с особливостью примет.

 

  • Вот, помнится, в углу, за дикобразом,
  • Лежала кошка, не ловя мышей,
  • Наказанная за ленивый разум.

 

  • А вот дракон, стоглав и кривошей,
  • Летал, кружил, то далеко, то близко,
  • Не мог угомониться, хоть убей.

 

  • Спала поодаль хитренькая лиска,
  • И туг же лаял бестолковый пес
  • На юный месяц, как на василиска.

 

  • А рядом самого себя до слез
  • Кусавший лев, рыча от боли глухо,
  • Вину за глупые советы нес.

 

  • А вот картина — общая поруха:
  • Животные за прошлые грехи
  • Сидели кто без глаза, кто без уха.

 

  • Теперь все стали смирны и тихи.
  • Всех больше было, помнится, баранов,
  • И кроликов, и прочей чепухи.

 

  • И вдруг увидел я, подальше глянув,
  • Что меж непривлекательных тетерь,
  • Окраской изумительно каштанов,

 

  • И вдруг увидел я, подальше глянув,
  • Что меж непривлекательных тетерь,
  • Окраской изумительно каштанов,

 

  • Красив и соразмерен, как ни мерь,
  • С приятностью, прошу прощенья, морды,
  • Сидит невиданный, изящный зверь.

 

  • Глаза его, презрительны и горды,
  • Блистали, но без злобы и угроз,
  • Оглядывая сборища и орды.

 

  • У зверя ......................................
  • .......................................
  • ......................................

 

  • Я увидал .........................
  • .....................................
  • .....................................

 

  • Себя услужливостью наказав,
  • Всю залу обходил, как раб триклиний,
  • И перед каждым шею гнул жираф.

 

  • Но чванился узорчатостью линий
  • И словно говорил: «На всех плюю!» —
  • Павлин, распахивая хвост павлиний.

 

  • И чудо-юдо, помнится, свою
  • Диковинную спину изогнуло,
  • Дав место ворону и воробью.

 

  • Зверь или не зверь стоял в углу сутуло.
  • Он показался мне, безрог, кургуз,
  • Ублюдком каракатицы и мула.

 

  • А вон — ишак. Он не терпел обуз.
  • Не подходи, мол, я тебе не кляча!
  • Он от безделья пухнул, как арбуз.

 

  • А тут, и там, назойливо маяча,
  • Вынюхивала вдоль и поперек
  • Ищейка, за пронырливость незряча.

 

  • И под ногами был так мал хорек,
  • Что бегая от края и до края,
  • От тумаков себя не уберег.

 

  • Во все углы влетая и влезая,
  • То лаяла, то делала апорт
  • Хозяина искавшая борзая…

 

  • Многообразие голов и морд
  • С годами подзабыв,поди попробуй
  • Теперь в подробностях писать рапорт!

 

  • Все ж вспоминаю: буйвол крутолобый
  • Набычивался, душу леденя,
  • И на меня таращился со злобой.

 

  • А вот сама боялась, как огня,
  • Очами увлажненными блистая
  • Олениха, отпрянув от меня.

 

  • И вперемешку копошилась стая,
  • Но в одиночестве сидел беляк,
  • Напоминавший спесью горностая.

 

  • Мартышка же, кривляка из кривляк,
  • Сидела, точно вовсе без извилин.
  • Всех передразнивая так и сяк.

 

  • Веселая синица, мрачный филин,
  • И зверь вон тот, и пташечка вон та…
  • Но нет, я перечислить всех бессилен.

 

  • Вдали он слон, вблизи же — мелкота.
  • И часто по ошибке за Катона
  • Я принимал облезлого кота!

 

  • И в наше время, как во время оно,
  • Такие недоразуменья сплошь:
  • Летит, как сокол, сядет, как ворона

 

  • Но как же я средь этих морд и рож
  • Без толмача по-волчьи, по-бараньи
  • Поговорю про истину и ложь?

 

  • Я снова был отчаянья на грани,
  • Но прошептали милые уста:
  • «Я обо всем подумала заране.

 

  • Мы в этом помещенье неспроста.
  • Ты погулял тут, подивился всяко.
  • Гляди-ка в направлении перста.

 

  • Вон, у корыта, экий раскоряка!»
  • И я узрел в посудине бурды
  • Огромного недвижимого хряка.

 

  • В сравненье с ним и жирные худы!
  • Не знаю, королем ли мясобоен
  • Назвать его, но весил он пуды.

 

  • И спутница рекла: «Будь смел, как воин,
  • Тогда вниманья этого «гуся»
  • Ты, несомненно, будешь удостоен.

 

  • Его послушай, впрочем, не прося,
  • Чтоб воротился он к привычкам старым.
  • И в этом суть, я полагаю, вся:

 

  • Его ведь не заманишь и нектаром
  • Стать человеком и уйти домой.
  • Но только время потеряешь даром».

 

  • И был обескуражен разум мой.
  • А донна без дальнейших разговоров
  • Меня ведет в потемки по прямой.

 

  • И вот к нам рыло поднимает боров.

 

  • Он поднимает нехотя хлебало
  • От тошнотворного корыта; близ,
  • Сказать по правде, сильно в нос шибало.

 

  • Скотину облепляли грязь и слизь.
  • И около корыта море жижи
  • И нечистоты вонью разнеслись.

 

  • Я подошел из вежливости ближе.
  • «Словам твоим, — промолвил я ему, —
  • Да внемлет небо. Так моим внемли же!

 

  • Смотрю я на тебя и не пойму,
  • Какое до зловонной лужи дело
  • Людскому благородному уму?

 

  • На невидаль взираю обалдело.
  • Но в эти земли, временно видать,
  • Того, чьей благодати нет предела,

 

  • Меня к тебе прислала благодать,
  • Чтоб мудрости у твоего корыта
  • Мне, неучу, немного преподать.

 

  • Но радуйся: и шкуру, и копыта
  • Ты можешь наконец оставить. Я
  • Возьму тебя обратно. Дверь открыта».

 

  • Но мне без отговорок и вранья
  • Стоявшая в блевотине и кале
  • Начистоту ответила свинья:

 

  • «Не знаю, ты пришел издалека ли,
  • Но я с тобой назад не побегу.
  • Напрасно вы засовы отмыкали.

 

  • Вот мой ответ. И больше — ни гу-гу.
  • К тому добавлю лишь, что вашей чаши
  • Испить не пожелаю и врагу.

 

  • А вы воображаете, что краше
  • Порядков ни во сне, ни наяву
  • Не может во вселенной быть, чем ваши!

 

  • Но ты меня послушай — и плеву
  • Подобных заблуждений, как радетель
  • Об истине, я с глаз твоих сорву.

 

  • Признаю, правы те — отцы ли, дети ль,
  • Коль осмотрительность им дорога
  • Как важная для жизни добродетель.

 

  • С ней отличаешь друга от врага,
  • Иначе обманули б, обобрали,
  • А то бы и наставили рога.

 

  • Что ж! Говорю, не будучи в запале,
  • Что с нашей осмотрительностью мы,
  • Животные, ушли намного дале.

 

  • К примеру, кто освободил из тьмы
  • И знаньем и люцерны, и цикуты
  • Образовал звериные умы?

 

  • И, ни бедой, ни хворью не согнуты,
  • Живем. И без боязни и возни
  • Меняем и стоянки, и закуты.

 

  • Да! В холоде разумнейше одни,
  • В тепле другие, ищем, где отрада.
  • Природа нам понятна и сродни.

 

  • Тогда как не от зноя не от хлада
  • Туда-сюда по свету мельтеша,
  • Вы рыщете, где надо и не надо.

 

  • И ваша надрывается душа,
  • Порвав необходимые оковы
  • Тепла и ласки ради барыша.

 

  • За золотом стремитесь далеко вы.
  • И к черту на куличики за ним,
  • Вы и туда отправиться готовы.

 

  • Мы лишь от непогод себя храним,
  • А вы и нег, и роскоши вкусили.
  • И погляди, как человек раним.

 

  • А не поговорить ли нам о силе?
  • Что скажем, коль начнем судить по ней?
  • Так что ж выносливее: люди или?..

 

  • Как дважды два понятно: не сильней
  • Вы ни гиппопотамов, ни тапиров.
  • И даже ни баранов, ни коней.

 

  • Да, ваш наряд узорчат и порфиров,
  • А что до благородства, вот уж ой!
  • Герои вы, другому яму вырыв.

 

  • Как римляне, и старший, и меньшой,
  • Благотворившие не славы ради,
  • Мы, звери, вас прекрасней и душой.

 

  • И гордый лев мечтает о награде
  • За подвиг свой, а зла не вспомянет —
  • На злоумышленника и не глядя.

 

  • Иные звери рвутся из тенет,
  • Не уступая никаким оковам,
  • И гибель выбирают, но не гнет!

 

  • Ведь непонятно только бестолковым,
  • Что для животных гнет невыносим.
  • До нас и в вольнолюбье далеко вам.

 

  • Скажу о воздержании засим.
  • Ведь наше поклоненье и Венере
  • Разумнее. И тут мы не форсим.

 

  • В любви умеренны и строги звери.
  • А посмотри-ка, люди каковы.
  • Не помнят ни о здравье, ни о мере.

 

  • Поев порою мяса иль травы,
  • Легки мы и подвижны в промежутке.
  • А что и сколько лопаете вы!

 

  • О до чего изощрены и жутки
  • Количеством и качеством харчи,
  • Которыми язвите вы желудки!

 

  • Нет, мало вам пекомого в печи —
  • Полезли в закрома и к океану.
  • Так кто умней, отсюда заключи.

 

  • А на счастливых и несчастных гляну —
  • Не знаю, что об этом скажешь ты,
  • Но я о вас заплачу и не спьяну.

 

  • Живя без сплетен и без маеты,
  • Мы от природы доблестны, как люди,
  • А вы неблагородны, как скоты.

 

  • Да тут и спорить не о чем. А буде
  • Ты истины еще не видишь сей,
  • Ее я поднесу тебе на блюде.

 

  • У всех без исключения зверей —
  • Чутье, слух, зренье и другие снасти.
  • Чем оснащен двуногий фарисей?

 

  • Ну, осязаньем. Но от глаз не засти
  • И очевидность, что добро, и то
  • У вас пособница порочной страсти.

 

  • А наше платье? Жадно нажито?
  • Нет, но закрыты мы от ветра или
  • От холода теплее раз во сто.

 

  • Ну, а у вас растительность на рыле,
  • А остальное вечно непутем.
  • Ни чешуя, ни мех вас не укрыли.

 

  • Родимся мы — спокойно и растем.
  • А ваша родилась и плачет кроха.
  • Не мило вам на свете и дитем.

 

  • И до последнего вопите вздоха
  • Вам, плачущим недаром и невдруг,
  • До гробовой доски живется плохо.

 

  • Природой, кроме пары жадных рук,
  • Вам дан язык — для вашего же блага.
  • Но, дуракам, вам и язык не друг.

 

  • Да, от природы ваше племя наго.
  • Но и фортуна не щедра к нему.
  • И для него не сделает и шага.

 

  • И я страстишек ваших не пойму,
  • В вас перемешанных единой кучей,
  • И вашему не поклонюсь уму.

 

  • Бессильный гад меж нами редкий случай,
  • А между вами чуть не все подряд.
  • Вы и слабее зверя и колючей.

 

  • Ответь: у тигров ли, у поросят,
  • У пеликанов, у слонов, у блох ли —
  • Кто был себе подобными распят?

 

  • Нет, пусть кажусь я апатичней рохли.
  • Ты о моем возврате не радей.
  • Давненько слезы у меня просохли.

 

  • Не верь, когда какой-то лицедей
  • Кричит, что жизнь ему отрада, дескать.
  • Отраднее, чем жить среди людей,

 

  • Со свиньями в хлеву помои трескать».

 

 

Иллюстрация к книге

 


Еще несколько книг в жанре «Европейская старинная литература»

Симплициссимус, Ганс Якоб Гриммельсгаузен Читать →

Сага об Эгиле, В. Исландские саги Читать →

Хромой бес, Ален-Рене Лесаж Читать →