Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Панов Николай
 

«Голубое и черное», Николай Панов

  • Опять под палубой кают
  • Басы турбинные поют.
  • Мы с якоря готовы сняться
  • И выйти в море без огней…
  • Опять в тиши московских дней
  • Мне битвы северные снятся.
  • Опять среди полярных скал
  • Я путь к землянкам отыскал.
  • Кругом десантники теснятся…
  • Звучит матросский разговор…
  • Опять вдали от волн и гор
  • Мне сопки северные снятся.
  • Я прочитал впервые там
  • Разведчикам и морякам
  • Наброски "Боцмана с «Тумана»,
  • Вдыхая волн летящих пыль,
  • Вплетая выдумку и быль
  • В ткань авантюрного романа.
  • Такую вещь создать хотел,
  • Чтоб отблески геройских дел,
  • Как солнце в соляном кристалле,
  • На диких скалах отпылав,
  • В хитросплетенье этих глав
  • Правдивой жизнью заблистали,
  • Чтоб тот, кого ввести я смог
  • В мир странных встреч,
  • Больших тревог,
  • В мир приключений этой книги,
  • Увидел наяву, как я,
  • Необычайные края
  • В незабываемые миги.
  • Героям Севера — привет!
  • Привет друзьям военных лет!
  • Пускай, романтикой овеяв,
  • С читателем заговорят
  • Медведев, и его отряд,
  • И боцман-следопыт Агеев.
  • Из дали пламенных годин
  • Кувардин, Людов, Бородин
  • Глядят неутомимы, зорки —
  • Те, кто за счастье вел бои,
  • Кто окрылял мечты мои
  • В Москве, В Атлантике, В Нью-Йорке…
  • Оттуда, где гремят моря,
  • Наречьем флагов говоря,
  • Звучат шаги, тверды и вески:
  • Покинув корабельный борт,
  • Идет на подвиг, прям и горд,
  • Морской орел — моряк советский.

Глава первая

ЧЕЛОВЕК, КОТОРОМУ ПОВЕЗЛО

Существует мнение — родилось оно в давние времена, — что любой океанский порт — это сравнительно небольшой участок суши, защищенный от волн, ограниченный линией причалов. Там качаются на голубом ветреном фоне трубы и паруса кораблей, там пахнет солоноватой влагой и в лица тех, кто выходит на пристань, летят брызги перемешанной с ветром воды.

Нью-йоркский порт — одно из наиболее убедительных опровержений этой романтической, устарелой картины. Разумеется, приехав в Соединенные Штаты, я не мог не стремиться побывать в нью-йоркском порту. Но не так-то просто оказалось добраться до его гигантских водных излучин, до могучего устья Гудзона, белесый отблеск которого увидел я издали, со стадвухэтажной вершины Эмпайр-Билдинг — этого самого высокого в мире здания…

Я шел по гулким улицам портового района, стиснутым стеклянными гранями небоскребов. Я проходил за кварталом квартал, стремясь поскорее достигнуть пирсов, увидеть белые многоярусные суда, вдохнуть ароматы дальних странствий— сложный, чарующий запах смоляных канатов, ящиков экзотических фруктов, мешков с кофе и бобами какао. Это запомнилось из описаний нью-йоркского порта каким-то восторженным репортером.

Но здесь пахло лишь раскаленным асфальтом и гонимой сухим ветром угольной пылью. Бесконечно тянулись одноэтажные и двухэтажные прямоугольники складов, тончали над ними решетчатые руки кранов и разгрузочных стрел. И чем-то противоестественным казались бетонные подвесные мосты, которые взлетают здесь не над водой, а над переплетенными глубоко внизу жилами железнодорожных путей.

Меня мучала жажда. Все чаще задерживался взгляд на узорчатых неоновых вывесках закусочных-баров, то и дело встречаемых здесь по пути. Не хотелось заходить одному в чужом городе в неизвестный ресторанчик. Но одна вывеска заставила меня остановиться.

Я замедлил шаг еще и потому, что мне преградило путь изумрудно-зеленое авто, которое наехало на тротуар плоским овальным крылом. Авто развернулось в узком переулке, дало скорость, блеснув золоченой фирменной надписью: «Комета».

«Бьюти оф Чикаго», — прочел я над витриной бара, от которого отъехала «Комета».

«Бьюти оф Чикаго»! «Красотка Чикаго» — возник в памяти своеобразный русский перевод этого названия, издавна знакомого мне. Так переводил эти слова боцман Агеев, сидя рядом со мной в жарко натопленном кубрике разведчиков-североморцев, вспоминая о трагическом исходе последнего рейса «Бьюти оф Чикаго».

Случайное совпадение? Или название бара имеет какое-то отношение к удивительным происшествиям военных дней, хронику которых записал я когда-то? Я не мог пройти мимо, не получив ответа на этот вопрос.

Я толкнул звякнувшую колокольчиком дверь, вошел внутрь бара.

В темноватом низком помещении, уставленном бутылками и горками апельсинов, горбился молодой буфетчик с традиционным полотенцем, перекинутым через рукав его грязноватой накрахмаленной куртки. Ни одного посетителя не было возле высоких круглых стульев у стойки.

Бармен склонился мне навстречу с широкой улыбкой на остроносом, желтовато-сером лице.

— Пиво, сэр? Кофе? Порцию горячей собаки?

За его спиной высилась пирамида золотистого цвета жестянок, похожих на зенитные снаряды, — в таких жестянках продается американское пиво.

Сияла никелированными боками электрическая кофееварка. Под стеклом круглились бледно-розовые жирные сосиски. Подогретые, зажатые между ломтями поджаренного хлеба, они носят странное название — «горячие собаки».

— Кока-кола, пожалуйста, — сказал я.

Не знаю, из чего делают в Соединенных Штатах эту, столь разрекламированную, темно-коричневую пенистую жидкость. Существует шутка, что предприимчивые бизнесмены нашли способ фабриковать ее из отходов нефти с примесью сахарина. И тем не менее в жаркую погоду, в соединении со льдом, это совсем недурной напиток.


Еще несколько книг в жанре «Современная проза»

Веселые похороны, Людмила Улицкая Читать →