Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Автор неизвестен
 

«Евангелие от Фомы», неизвестен Автор

Евангелие от Фомы

Тот, кто впервые читает апокрифическое Еванге лие от Фомы, обычно испытывает разочарование: столь знакомыми по канонической версии Нового за вета кажутся ему изречения Иисуса, собранные в этом произведении. Однако, чем глубже погружается он в изучение текста, тем сильнее охватывают его сомнения в справедливости подобного впечатления. Постепенно он убеждается, как нелегко ответить на вопрос, что же такое это знаменитое <пятое еванге лие> (так поначалу называли его). Уже первые стро ки памятника, настраивающие на его истолкование (<Тот, кто обретает истолкование этих слов, не вку сит смерти>), заставляют современного читателя за думаться не только над смыслом, который автор пред лагает открыть, но и над тем, что сам по себе этот призыв означает, какой путь общения подразумевает, с какого рода мышлением предстоит иметь дело, о каких явлениях культуры и истории общества свиде тельствует.

Задача не может не увлечь того, кто берется за этот интереснейший документ. На беглый взгляд наиболее близкий (из сочинений Наг-Хаммади) к многократно исследованной традиции о раннем хрис тианстве, он при внимательном рассмотрении оказыва ется едва ли не самым трудным для понимания. Даже темные спекуляции Апокрифа Иоанна или таинственной <Сущности архонтов> оставляют в конце концов меньше места для сомнений, чем это еванге лие. Содержание апокрифа (<Это тайные слова, кото рые сказал Иисус живой и которые записал Дидим Иуда Фома>.- См. введение) останавливает всякого, кто занимается историей раннего христианства и его духовного окружения. В этом сочинении, обещающем изложение тайного учения Иисуса и отвергнутом цер ковью, исследователи ищут ответы на многочислен ные вопросы, касающиеся развития христианства и гностицизма.

Евангелие дошло во 11 кодексе Наг-Хаммади. Оно в нем второе по счету, занимает страницы 32. 10 51.26. Поскольку оно, как и следующее за ним Еванге лие от Филиппа, состоит из отдельных изречений, обыч но дают деление по изречениям, чему следуем и мы . Памятник хорошо сохранился, лакуны почти отсут ствуют. Евангелие представляет собой перевод с гре ческого на саидский диалект коптского языка.

Как и с чего подойти к интерпретации памят ника? Не отправляться ли от тех немногих упоминаний у отцов церкви о так называемом Евангелии от Фомы, к которым прежде всего обратились исследовате ли? Однако изыскания, проделанные Ж. Дорессом и А. Ш. Пюэшем и другими учеными, убеждают: сход ство между сочинениями, носящими то же название, что и второе сочинение из кодекса Наг-Хаммади 11, в ряде случаев чисто внешнее '.

Быть может, больше удачи сулит путь исследо вания памятника с точки зрения тех понятий и обра зов, которые в нем встречаются - царствие, мир, свет, тьма, покой, жизнь, смерть, дух, силы, ангелы - и ко торые позволяют очертить его содержательную зону. В зарубежной литературе этому уделено много внима ния. Но исчерпывает ли такой анализ возможность понять все своеобразие памятника? Не искажено ли в логически безупречных, более или менее однознач ных системах выделенное таким способом идейное содержание? Не навязывают ли хорошо продуманные модели большую, чем то было на самом деле, реф лексию оригиналу?

Есть еще один путь, приближающийся к первой попытке отождествить памятник с уже известными документами. Речь идет о том, чтобы выяснить, в чем и насколько найденный текст напоминает христианс кую, гностическую, неоплатоническую литературу. Этот путь, несомненно, оправдан: параллелей весьма много, в чем убеждает большое число специальных работ, этому посвященных. Однако он обещает лишь частичный успех: ведь цельность документа раство ряется, постепенно теряется в массе безусловных и сомнительных аналогий. И снова встает тот же воп рос: что представляет собой именно этот памятник, именно такое соединение сходств и различий?

Способ аналогий хорош, поскольку в любом со чинении отражается сумма далеких и близких реми нисценций автора (или авторов). Но если одно за другим перебирать эти отражения, то и увидим мы только их. Цельность - вот что в конечном счете оп ределяет индивидуальность памятника. Характерис тика по терминам, взятым в контексте, делает оче видным, что допустимо говорить не о большем или меньшем наборе значений, предполагающих строго раз работанную систему, а об ином. Открытость текста очень велика. Слова употребляются весьма свободно, их значение меняется, мысль движется, получая новое содержание, по новому направлению. Здесь, разуме ется, тоже есть своя внутренняя логика, но это логика не упорядоченной правилами системы, а преимуще ственно интуитивного творчества. Впрочем, каким бы м-алоосознанным ни было словосочетание, существуют границы его применения.

Установка апокрифа - поиски. Она выражена во введении и дает знать о себе на протяжении всего произведения. Образы и понятия повторяются, не автор евангелия изобрел их, они были и прежде, они привычны. Вместе с тем именно с их помощью ведутся поиски, рождаются новые решения, создают ся новые картины. В то же время они сами меняют ся, наполняются иным содержанием, уступая свое место другим, больше отвечающим новому смыслу.

Хотя вопрос о композиции Евангелия от Фомы в специальной литературе разбирался, стоит вернуть ся к нему. Общим местом стало утверждение, что в этом сочинении отсутствуют <следы сознательных це лей при построении> ~. Автор специальной статьи о композиции апокрифа Г. Гарриет указывает на нали чие <ключевых слов>, скрепляюших отдельные изре чения '. Однако <ключевые слова> демонстрировали чисто внешние связи, и это не помешало многим авто рам (Ж. Доресс, Р. Вильсон и др.) уподоблять еван гелие антологии. В некоторых случаях исследователи подчеркивали внутреннюю смысловую связь между изречениями, но обычно объясняли ее тем, что автор сочинения брал их блоками из другого источника, например у синоптиков.

На наш взгляд, при всем несходстве древней мистической литературы с той античной, которая была богата образцами диалектики и подчинена рефлексии, Евангелие от Фомы сравнимо с сократическими

диалогами: они дают представление не о законченном решении, а о поисках его. Это не мешает нашему па мятнику быть единым. Он ничуть не менее един, чем продуманные до мельчайших подробностей (идейно и стилистически) синоптические евангелия с описа ниями жизни Иисуса, связывающими текст. Это не единство антологии. И дело не в <ключевых сло вах>, которые можно выделить в тексте и которые подчас служат чисто технической цели - запомина нию, определяют его единство. Последовательность изречений не случайна, она подчинена причудливому единству экстатирующего сознания, то устремляюше гося новым путем, то возвращающегося к старому, то повторяюшегося и как бы завороженного одним образом, словом, то внезапно движущегося даль ше. Это то существо апокрифа, которое обнаружи вается, если изучаешь его не по отдельным поня тиям, а в целом, с его замедлениями и неожиданными переходами, нащупывая нить, связывающую изречения или блоки изречений, наконец, все его содержа ние с формой, в которую оно заключено.

Проблема построения апокрифа чрезвычайно важна. Анализ отдельных изречений в контексте про изведения может помочь понять их. Рассмотрим 118 изречений, имеющихся здесь, и уделим особое внима ние внешней и внутренней связи между ними. Неко торые темы повторяются неоднократно, но всякий раз по-новому освещены.

Евангелие представляет собой как бы беседу Иисуса с его учениками. Несмотря на то, что большую часть текста составляют его изречения, начинаю шиеся словами <Иисус сказал>, на присутствие собе седников указывают вопросы и реплики слушателей (см.: 6, 13, 19, 23, 27, 29, 42, 48, 56, 76, 83, 95, 103, 108, 117), а также вопрос, обращенный Иисусом к ученикам (14). Трижды собеседники названы по име нам (Мария - 24, Саломея - 65, Симон Петр - 118), есть и безымянные персонажи: <женщина в толпе> (83),. < [некий человек] > (76). Форма беседы придает произведению большую свободу, позволяет затрагивать новые темы, однако при этом наводит на мысль, что известная внутренняя связь между отдельными из речениями существует.

Одна из центральных тем евангелия - проблема жизни и смерти - сформулирована уже во введении. Преодоление смерти, возможность <сне вкусить смер ти> сопряжена с задачей герменевтики - истолкова ния <тайных слов>, сказанных Иисусом и записанных Дидимом Иудой Фомой.


Еще несколько книг в жанре «Религия»

Бхагавад-Гита как она есть., Свами Бхактиведанта А.Ч. Читать →