Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Автор неизвестен
 

«Евангелие от Филиппа», неизвестен Автор

Евангелие от Филиппа

Третье произведение во 11 кодексе Наг-Хам мади - Евангелие от Филиппа (страницы 51.29 86.19).. Как и Евангелие от Фомы, будучи переводом с греческого, оно написано на саидском диалекте коптского языка. По значимости оно не уступает предшествующему, хотя и во многом отличается от него..Как и то, оно возбуждает у исследователей множество вопросов мировоззренческих и собственно исторических, литературоведческих и языковых '. Не менее чем первое оно заслуживает анализа эстети ческого.

Издатели разбили это произведение, подобно предыдущему, на ряд глав - изречений '. Вначале эти изречения представляют собой более или менее обособленные единицы, связанные общими темами, образными и понятийными ассоциациями. К концу характер повествования меняется, относительно спо койный тон уступает место экстатическому подъему, объем изречений увеличивается, стирается их обо собленность, все труднее становится отделять их друг от друга. Финал несет печать того страстного вдох новения, которое отличает многие гностические па мятники.

Евангелие от Филиппа, как и Евангелие от Фомы, перекликается с каноническими текстами Но вого завета, но число параллельных мест относительно невелико. Зато больший простор открывается для ' рассмотрения апокрифа в свете истории античной философии. Впрочем, и для исследования христиан ской догматики, обрядов, таинств, символики он слу жит первоклассным источником и в этом смысле со держит не меньше (если не больше) материала, чем Евангелие от Фомы.

Мы не беремся перечислить все общие и спе циальные темы, при разработке которых может быть использован этот источник, остановимся на одной предполагающей уяснение социальной природы гнос тицизма.

Сама по себе эта тема с трудом обозрима даже с точки зрения тех горизонтов, которые она открывает перед учеными. Их не может не интересовать соци альный состав приверженцев гностических учений ', место споров о гносисе в церковной истории II III вв., непосредственно связанной с политическим и общественным развитием Римской империи. Не редкие в гностических текстах образы, позволяющие окунуться в атмосферу реальной жизни людей, уло вить отзвук волновавших их некогда общественных проблем, не оставляют равнодушным историка. На конец, мысли гностических авторов о нормах пове дения человека, как и суждения их противников о том, чем оборачивается гносис во взаимоотношениях между людьми, требуют анализа. Изучая гносис в его противоположности иному миропониманию иному социальному поведению, воспринимая его как про тест, как своего рода бунт по отношению к современ ной ему исторической ситуации, усвоенным нормам морали, исследователь не удовлетворяется этим и пытается увидеть изучаемое им явление вписанным в эпоху поздней античности, ее частью, ее порожде нием.

И гностический текст, которому посвящен очерк, Евангелие от Филиппа, теми, кого занимает собст венно социальная история поздней античности, также может быть изучен в разных планах. Попытаемся привлечь внимание к одному из них. На наш взгляд, важно в существе гносиса, который представлен в этом сочинении, уловить социальную природу, не от деляя ее, однако, от этого существа, не обособляя от философской или религиозной тематики. Именно в спекуляциях, как будто не принадлежащих сфере социально-политической борьбы, мы силимся раз личить то, что вне истории общества не может быть понято.

Памятник всегда сложнее любой его интерпре тации. И это сочинение очень широко открыто самым разным толкованиям. Оно замечательно даже среди произведений Наг-Хаммади, подчас поражающих своей многозначностью. К тому же оно чрезвычайно разнообразно как с содержательной, так и с фор мальной стороны. Все это заставляет любую попытку его интерпретации считать заранее неполной и огруб ленной. Поэтому здесь, выделяя некоторые основные темы, устанавливая внутренние связи между отдель ными положениями, мы вынуждены помнить, что есть в апокрифе многое, нами не затронутое, а следова тельно, не исключена возможность совсем иных тол кований.

В полной мере относится к Евангелию от Фи липпа следующее: есть нечто общее в гностических текстах и вместе с тем каждый из них несет свой соб ственный гносис, в каждом по-своему расставлены акценты, каждый выразителен на свой лад. Индиви дуальность памятников сказывается и на форме, столь свободной, что она с трудом поддается определени ям, и на содержании: тщетно искать полное единство с другими сочинениями в суждениях, находимых в апокрифе, - об избранности гностиков, о характере взаимодействия противоположных начал в. миро здании, о том, что такое духовность. Евангелие от Филиппа отражает мировосприятие сложное и внут ренне в общем довольно цельное. Но было бы ошибкой забыть, что это только один из возможных вариантов гностического миропонимания.

В апокрифе довольно явственно проступают два уровня бытия, с которыми в изречениях связы ваются слова <мир> и <царствие небесное>. Взаимо заменяемость слов и образов тут, как и в других гно стических памятниках, чрезвычайно велика. Поэтому в дальнейшем мы для краткости будем обозначать уровни именно этими терминами, хотя в текстах одно сопоставление сменяет другое: <мир> - <царствие небесное> (24. 87), <мир> - <эон> (11. 103 - 104), <мир> - <другой эон> (7), <мир> - <истина> (44,93). Есть в апокрифе и третий уровень, о котором гово рится в изречении 63: <или в мире, или в воскресе нии, или в местах середины (ср.: 107), но не он пре имущественно занимает внимание автора документа.

Присмотримся к тому, какими приметами наде лены <мир> и <царствие>. Сказанное в изречении 63 (<В этом мире есть и хорошее, есть и плохое. То, что в нем хорошее,- не хорошее, и то, что в нем пло хое,- не плохое>) имеет отклик в изречении 10: <Свет и тьма, жизнь и смерть, правое и левое - братья друг другу. Их нельзя отделить друг от друга. По этому и хорошие - не хороши, и плохие - не плохи, и жизнь - не жизнь, и смерть - не смерть. Поэтому каждый будет разорван в своей основе от начала>.

В <мире>, где все перемешано, каждая из сос тавляющих его частей не может быть совершенной. Полнота осуществления - удел иных уровней: и того, который в изречении 63 назван <серединой> (<Но есть плохое за этим миром, что воистину плохо, что называют серединой. Это - смерть>), и другого, <царствия> (о нем читаем в изречении 10: <Но те, кто выше мира,- неразорванные, вечные>) . <Мир> же лишен нерушимости (<...ибо не было нерушимо сти мира...>,- 99).

В отличие от <мира> с разрозненностью сла гаюших его частей, с неизбежной ущербностью того, что есть в нем, суть <царствия>, как раскрывается она в образах апокрифа,- в подлинном единстве: <Те, кто там,- не одно и другое, но они оба - только одно> (103 - 104. Ср.: 26, 60, 61, 69, 77, 78, 123 и др.). Крепость, исполненность, совершенство - эти выра жения постоянно встречаются в тех местах сочине ния, где говорится о <царствии> (см., например, фи нал произведения, начиная с изречения 123 и далее).

Речь идет не о простом отделении света от тьмы, хорошего от плохого и т. д., а о качественно новом состоянии, некой претворенности того, что было в <мире>: <Господь вошел в красильню Левия. Он взял семьдесят две краски, он бросил их в чан. Он вынул их все белыми и сказал: Подобно этому, воистину Сын человека пришел как красильщик> (54. Ср.: 9, 69, 108). (Здесь, как и в других местах, приведя текс ты, мы опускаем важное звено между ними и обоб щениями - рассмотрение образных систем, имею щихся в апокрифе. Без их учета мы не пришли бы к нашей интерпретации, но их обсуждение увело бы в сторону.)

Полной отделенности <царствия> от <;мира> нет. Первое есть своеобразное преодоление <;мира> (<Если некто становится сыном чертога брачного, он получит свет... Того, кто получит свет сей, не увидят и не смогут схватить. И никто не сможет мучить такого человека, даже если он обитает в мире, а также когда он уходит из мира>.- 127; <Тот, кто вышел из мира, не сможет более быть схвачен, как бывший в мире. Он являет, что он выше страсти... и страха. Он господин [природы], он - избраннее ревности>.- 61). <Царствие> и <мир> обнаруживают единство в ду ховном смысле (см. о Духе святом.- 16, 33, 34).


Еще несколько книг в жанре «Религия»