Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Бернанос Жорж
 

«Сохранять достоинство (сборник)», Жорж Бернанос

Жорж БЕРНАНОС

Сохранять достоинство

Перевод с французского

Крупный французский писатель-реалист XX века Жорж Бернанос представлен в сборнике социальным романом "Дневник сельского священника", политическим эссе "Большие кладбища под луной", разоблачающим фашистскую агрессию против испанского народа, памфлетом "Мы, французы", повествующим о событиях, приведших к мюнхенскому сговору, статьями времен второй мировой войны. Бернаноса художника и публициста отличает темперамент, сила сатирического обличения фашизма и клерикальных кругов.

Издается к 50-летию начала второй мировой войны и 100-летию со дня рождения писателя.

(Из сборника исключен роман "Дневник сельского священника" - А.П.)

Содержание

Тернистый путь к истине. В. А. Никитин

Большие кладбища под луной. Перевод В. Г. Исаковой

Мы, французы. Перевод А. В. Дубровина

Статьи военных лет

Цинизм силы и лицемерие права. Перевод И. Ю. Истратовой

Монсеньор Сюар и Жанна д'Арк. Перевод И. Ю. Истратовой

Славные имена и пустые головы. Перевод И. Ю. Истратовой

Самоубийство Стефана Цвейга. Перевод А. В. Дубровина

Наследие Чемберлена. Перевод А. В. Дубровина

Не толкайте Францию к отчаянию! Перевод О. П. Лускиной

Что такое "фашист". Перевод И. Ю. Истратовой

Франция не должна больше погружаться в сон. Перевод О. П. Лускиной

Дарлан. Перевод И. Ю. Истратовой

Генерал Жиро - американский сценарист. Перевод Е. В. Никитиной

Позвольте Франции изъясняться по-французски. Перевод Е. В. Никитиной

Фарисеи-миротворцы. Перевод Н. С. Мавлевич

Ненасытные паразиты. Перевод Н. С. Мавлевич

Дядя Сэм и Макиавелли. Перевод Е. В. Никитиной

Преподобный Понтий Пилат. Перевод Н. С. Мавлевич

Как спасать Германию. Перевод Н. С. Мавлевич

Все зачеркнуть и все начать сначала. Перевод Н. С. Мавлевич

Сохранять достоинство. Перевод О. П. Лускиной

Комментарии. В. А. Никитин

ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ К ИСТИНЕ

Даже в плеяде тех ярких и оригинальных личностей, которыми оказалась столь богата французская литература XX века, Жорж Бернанос выделяется каким-то особым своеобразием. В художественном творчестве печать его своеобразия заметна меньше, в публицистике она резко бросается в глаза. Однако когда уже потом, после чтения статей и книг-памфлетов, возвращаешься вновь к романам, обнаруживаешь его признаки и там. Истоки этого своеобразия - в той драме, которая на протяжении многих лет разыгрывалась в сознании и в самой жизни писателя и запечатлелась на страницах его произведений. Читатели этой книги смогут наблюдать перипетии этой драмы.

Когда мы издаем шедевры зарубежной публицистики, нам, естественно, бывает приятно услышать мнения, совпадающие с нашими собственными. Хорошо, если писатель оказывается нашим другом, разделяет наши убеждения, читает наши мысли, помогает нам лучше их сформулировать, иногда указывает нам путь. Когда мы знакомимся с лучшими образцами зарубежной публицистической прозы, наша цель не сводится только к тому, чтобы солидаризироваться с высказанными в ней мыслями, сделать их своими, превратить в лозунги. Найти союзника, единомышленника - это, конечно, важно. Но, пожалуй, не менее важно обнаружить новый интересный документ, а за ним увидеть личность с неординарным мышлением, познакомиться еще с одной яркой и неповторимой человеческой судьбой, например такой, как у Жоржа Бернаноса.

С ним почти нет шансов, что он поведет нас за собой. Большинство из его аргументов вызовут у нас скорее неприятие, чем солидарность. Он не был нашим другом, он шел от иных, чем мы, горизонтов и в ином, чем мы, направлении. Однако в самый решающий момент истории XX века, когда в борьбе против фашизма решались судьбы мира, он стал, преодолев тяготение идеологических и политических предрассудков, нашим союзником. Кроме того, он был выдающимся публицистом, может быть, самым талантливым и ярким французским публицистом XX века. И он был не просто писателем, а и - французы очень любят это слово - свидетелем, очевидцем истории. Собственно его свидетельские показания и составляют главную силу его публицистики. Бывают в истории такие моменты, когда все люди доброй воли, презрев разделяющие их распри, объединяют свои усилия в борьбе против зла, угрожающего всем. Так случилось в годы второй мировой войны, когда речь шла о жизни или смерти цивилизации. Сейчас речь идет о жизни и смерти человечества, и опыт Бернаноса, рассказавшего о той исторической битве, не утратил своей актуальности. Бернанос велик тем, что без устали боролся против всего, что унижает, уменьшает, калечит, угнетает человека. Бесценен его опыт, опыт человека, который понимал, что, живя в капиталистическом обществе, нельзя быть свободным от него, но наперекор обстоятельствам все же стремился сохранить свою внутреннюю свободу, и порой это ему удавалось.

В этом году Жоржу Бернаносу исполнилось бы сто лет. Родился он в Париже 20 февраля 1888 года, в семье ремесленника-обойщика. Среднее образование получил в нескольких католических коллежах столицы и провинции, которые был вынужден менять то из-за невозможности найти общий язык с преподававшими там отцами-иезуитами, то из-за переездов семьи, во многом предвосхитивших его будущий стиль жизни, его хроническую неприкаянность, скитания и странствия. Впоследствии ему было суждено сменить много мест, но к одному уголку Франции - старинной провинции Артуа, где в деревне Фрессен в принадлежавшем их семье доме прошли первые годы его сознательной жизни и где он потом регулярно проводил летние каникулы, - у него сохранилась особая привязанность. По его словам, всякий раз, когда он садился за письменный стол, перед глазами его возникал неброский равнинный пейзаж северной Франции и становился естественным обрамлением, а порой и активным участником развертывавшихся в романе перипетий.

Бернанос всегда немало гордился своим демократическим происхождением, что, впрочем, не мешало ему одновременно заботливо культивировать основанное на иностранном звучании фамилии предание о благородном происхождении семьи от испанских дворян, переселившихся во Францию предположительно в XVII веке.

Мать Жоржа, в девичестве Эрманс Моро, была женщиной весьма набожной, правда, без видимых признаков ханжества - в доме нередко звучали суровые суждения о церкви и о священниках. Именно от нее унаследовал будущий писатель глубокую религиозность. Что касается отца, то тот сумел передать сыну, помимо благотворной любви к Бальзаку, еще и любовь к публицистике реакционных журналистов того времени. Таким образом, с самого начала своего жизненного пути Бернанос оказался в такой обстановке - мелкобуржуазное семейное окружение, церковь, антидемократическая атмосфера привилегированных учебных заведений, - которая формировала его как ревностного католика, человека консервативных взглядов, монархиста. Все это привело его в лагерь реакции, в националистическую организацию "Аксьон Франсез", руководимую реакционным писателем и политическим деятелем Шарлем Моррасом. Впоследствии Бернанос вспоминал о вступлении в "Аксьон Франсез" как об ошибке, совершенной по молодости лет, в том возрасте, "когда абстрактная идея в сочетании с чувством образуют взрывчатую смесь". Юношеский максимализм и горячий, вспыльчивый характер, несомненно, сыграли свою роль, но главные причины как этого, так и многих других его поступков лежали гораздо глубже и не могут быть поняты без анализа тех идеологических процессов, которые начали развиваться в последней трети XIX века.

Дело в том, что мировоззрение Бернаноса формировалось под непосредственным влиянием так называемого "католического возрождения". Начиная с Возрождения в литературе и искусстве, ранее тесно связанных с религией и церковью, все больше и больше обнаруживала себя тенденция к "эмансипации". Прогрессирующая дехристианизация литературы соответствовала периоду подъема буржуазии как класса и достигла своего апогея в XVIII веке, в эпоху Просвещения. Буржуазная идеология, которая до поры до времени пряталась под маской различных протестантских ересей, получила тогда возможность назвать свое истинное имя. Религией поднимающейся буржуазии, отмечал Ф. Энгельс, стал рационализм. "Насильственные меры Людовика XIV, писал он, - только облегчили французской буржуазии возможность осуществить свою революцию в нерелигиозной, исключительно политической форме, которая одна лишь и соответствовала развитому состоянию буржуазии" 1. Подобный идеологический климат, естественно, не способствовал распространению религиозных идей в среде литераторов.

1 К. Маркс, Ф. Энгельс. Избранные произведения в 3-х тт. М.: Изд-во полит. лит-ры. 1979, т. 3, с. 413.

Заметное изменение духовной атмосферы наступило лишь в последней трети XIX века. Его симптомом в литературной жизни как раз и стало "католическое возрождение", внешним выражением которого явилось "обращение" в католическую веру ряда литераторов, ранее весьма равнодушно относившихся к вопросам религии. В начале 60-х годов католицизмом заинтересовался Барбе д'Оревилли, а потом началась настоящая цепная реакция. Наступила очередь Леона Блуа, Поля Бурже, Жориса Карла Гюисманса. Не остались в стороне от странной моды и поэты. Католической стала вдруг муза Поля Верлена. Верлен в свою очередь проложил путь Франсису Жамму и Жермену Нуво. Блуа указал путь Шарлю Пеги. Пришло "откровение" и к Полю Клоделю. Веяние затронуло не только литераторов. Католиком стал художник Жорж Руо. Философ Жак Маритен и его жена Раиса Маритен "обратились" из протестантизма в католицизм. Волна "обращений" не останавливалась до первой мировой войны. После войны она несколько стихла в самой Франции, но зато перекинулась на другие страны.


Еще несколько книг в жанре «Классическая проза»

Странник, Александр Вельтман Читать →

Голубые города, Михаил Веллер Читать →