Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Бедарида Франсуа
 

«Черчилль», Франсуа Бедарида

Каждый человек рождается и формируется для звездного часа своей жизни.

Альбер Коэн, Черчилль Английский, 1943 г.

ПРОЛОГ

Суббота 30 января 1965 года. Утро этого исторического дня выдалось на редкость студеным. Хмурое серое небо нависло над Лондоном. Воскресным днем 24 января умер самый прославленный сын Альбиона. Увенчанному почестями и славой герою было девяносто лет. Он прожил необыкновенно яркую жизнь: преодолевал бесконечные препятствия, укрощал бури. Уинстон Черчилль, дожив до глубокой старости, стал символом Великобритании. И не только как исторический деятель, служивший королевам Виктории I и Елизавете II и на протяжении девяти лет управлявший страной в качестве премьер-министра. Он стал легендой, вписав свое имя на страницы истории. Англия, пораженная в самое сердце смертью своего героя, готовит титану достойные похороны, которые стали прощанием с великим человеком и ностальгическим чествованием былого величия страны. Для жителей Альбиона смерть Уинстона Черчилля значила гораздо больше, чем конец земного существования отдельного человека. Уже несколько лет при мысли о славном прошлом и пугающем неизвестностью будущем родной Англии их охватывала тревога, особенно усилившаяся после неудачи в Суэце. Вот уже несколько лет британцы размышляли о самобытности своей нации, ее основах и критериях ее самоопределения. В свое время Черчилль был символом сильной, единой Великобритании, гордой своим наследием, уверенной в своем будущем, призванной исполнить великую миссию. И вот теперь англичан мучили сомнения в прочности возводившегося веками здания, их пугали появившиеся в его фундаменте трещины, которые могли стать причиной страшной катастрофы.

Своим влиянием, размахом всей деятельности Уинстон Черчилль живо напоминал ушедшую эпоху, эпоху колониальной державы, пышности империи... Ведь он вырос в то время, когда звезда королевы Виктории еще сияла в полную силу. В юности кавалерист Черчилль сражался на границах Индии, устремлялся со своими уланами в атаку на берегах Нила. И вот, потеряв Уинстона, его соотечественники вдруг осиротели. А потому многие восприняли эту смерть как личную утрату. В этот день, 30 января 1965 года, жители Соединенного Королевства предавали земле часть самих себя и своей истории. Внезапно стало очевидным, что старая Англия, старая добрая империя умерла. Родился новый мир — мир шестидесятых.

Вот почему погребению героя придавалось такое историческое, символическое и эмоциональное значение. В 1940 году был заключен крепкий союз, который ничто не могло разрушить — настолько верны были друг другу стороны, его заключившие в минуту смертельной опасности. Слились воедино воля премьер-министра и воля целого народа. Принадлежавший к аристократической элите премьер-министр хотя и тосковал по разделенному на иерархические ступени обществу, но при этом умел сообразовываться с требованиями демократии, хотя его не оставляла мысль об имперском величии. И вот в чем парадокс и ирония истории: в значительной степени именно благодаря своим устаревшим взглядам он стал гением чрезвычайных ситуаций, он отражал удары судьбы, взяв на вооружение традиционные ценности своего народа и призвав прошлое на службу настоящему. В его речах англичане будто бы слышали эхо голосов Генриха V, Дрейка, Мальборо, Питта. Черчилль же, виртуозно владевший словом, сумел привести к гармонии отголоски прошлого и голос современной эпохи.

*  *  *

Похороны Черчилля вовсе не были импровизированным действом, развивавшимся по воле случая. План погребения, получивший кодовое названиеHope not[1], разрабатывался на протяжении многих лет. Королева и службы Букингемского дворца всё взяли в свои руки и отдавали распоряжения, согласуя свои действия с Даунинг стрит и советуясь с семьей Уинстона Черчилля. Чтобы оценить исключительную честь, оказанную Черчиллю решением устроить ему похороны государственного масштаба, напомним, что за всю историю Англии лишь четверо выдающихся людей, не являвшихся членами королевской фамилии, были удостоены подобной чести: Питт II, Нельсон, Веллингтон и Гладстон. Следовательно, в XX веке лишь Черчиллю, единственному, Англия воздала столь высокие почести.

Оттого и готовились к предстоящим похоронам с особой тщательностью. Задуманный церемониал отличался небывалой роскошью, и действие должно было развиваться строго по сценарию, без малейших сбоев. Величественное зрелище надолго запечатлелось в умах и сердцах граждан. Автору книги посчастливилось присутствовать при этом историческом событии, дабы теперь иметь возможность поделиться своими впечатлениями. Затерявшись в толпе, наводнившей Уайтхолл — место, игравшее огромную роль в черчиллевской истории, — прижавшись спиной к внушительному фасаду военного министерства, главой которого Черчилль был в течение двух лет (с 1919 по 1921 год), упираясь взглядом в парадный портал адмиралтейства, в котором покойный, дважды становясь первым лордом[2](с 1911 по 1915 год и с 1939 по 1940 год), разворачивал кипучую деятельность, — ваш покорный слуга находился всего в нескольких десятках метров от Даунинг стрит, где Черчилль провел судьбоносные годы своей жизни (1940—1945 и 1951—1955), и от министерств, главой которых он успел побывать за свою долгую карьеру, — министерства финансов (1925—1929), министерства внутренних дел (1910—1911), министерства торговли (1908—1910), министерства по делам колоний (1905—1908 и 1921—1922). Какой длинный путь прошел Черчилль, верой и правдой служивший Ее императорскому величеству, и как мало места было ему на то отведено!

*  *  *

В девять часов тридцать минут началась похоронная церемония. Накрытый государственным флагом Соединенного Королевства тяжелый гроб, сделанный из выросших в Бленхейме — фамильном поместье герцогов Мальборо — вековых дубов, выносят из старинного здания на Вестминстерском холме, где в течение трех дней перед катафалком, установленным в парламенте, не иссякал людской поток — десятки тысяч человек пришли проститься с великим Черчиллем. Затем саркофаг приняли отряд королевских гусар и взвод 21-го уланского полка — в составе этих полков Черчилль служил в молодые годы. А гвардейские гренадеры, вместе с которыми он сражался в Артуа в 1915 году, поставили фоб на лафет. Везти его взялись сто сорок два матроса и восемь офицеров военно-морских сил Великобритании. Именно на этом лафете в свое время доставили к месту последнего упокоения останки королевы Виктории. Когда траурная процессия достигла Уайтхолла, Биг-Бен[3]пробил в последний раз и замолчал до утра следующего дня.

Теперь, согласно сложному замыслу, величественная траурная процессия достигла полутора километров в длину. Она проследовала через всю историческую часть Лондона, сначала от Вестминстера до Уайтхолла, затем от Трафальгарской площади до собора Святого Павла и, наконец, оттуда до лондонского Тауэра. Семь тысяч солдат и восемь тысяч полисменов рассредоточились на пути следования процессии.

Оркестр британских военно-воздушных сил, возглавлявший шествие, играл траурный марш Бетховена. За гробом шли члены семьи усопшего: леди Черчилль, закутанная в черные покрывала, дети — Рандольф, Сара, Мэри и ее муж Кристофер Сомс, внуки. Мужчины — пешком, женщины — в каретах, запряженных каждая шестеркой гнедых, которыми правили кучера в алых ливреях. Вслед за семьей с огромным барабаном впереди следовали кавалерия конной гвардии (Household Cavalry) в парадных мундирах, музыканты артиллерийского оркестра в красных киверах, представители британского морского флота, делегация от лондонской полиции. Участники процессии продвигались очень медленно, делая не более шестидесяти пяти шагов в минуту. Особое место в процессии занимала небольшая группа английских боевых летчиков (The Few), возглавляемых новозеландским асом Эл Диром. Вдруг в парке Святого Джеймса раздались оглушительные пушечные залпы — девяносто залпов — по одному на каждый год жизни покойного. Когда процессия подошла к Ксенотафу[4], делегация французского движения Сопротивления вместе с несколькими солдатами-фронтовиками Первой мировой войны начала размахивать триколорами, выражая признательность товарищу, бывшему вместе с ними в дни испытаний. Рядом с французской делегацией разместились участники норвежского и датского Сопротивления, прибывшие также засвидетельствовать свою верность усопшему.

Через Трафальгарскую площадь, Стрэнд и Флит стрит процессия проследовала к базилике Святого Павла. Именно в этом соборе, символизирующем героизм лондонцев в годы бомбежек, состоялась панихида, на которой присутствовали представители ста десяти наций. Усопшему была оказана небывалая честь: сама королева прибыла в собор, чтобы попрощаться с одним из своих подданных, в жилах которого не текла королевская кровь. Тем не менее, он был самым прославленным «простолюдином». Рядом с Елизаветой II в соборе находилась вся королевская семья: королева-мать, герцог Эдинбургский, принц Чарльз, а также первые люди королевства: архиепископ Кентерберийский, епископ Лондонский, архиепископ Вестминстерский, премьер-министр Гарольд Уилсон, члены правительства, служащие органов управления и суда, генералы и адмиралы. Самые прославленные из тех, кто работал вместе с премьер-министром Черчиллем в период с 1940 по 1945 год, держали концы гробового покрывала: лорд Маунтбеттен, генерал Исмей, Клемент Эттли, Энтони Иден, лорд Эвон, Гарольд Макмиллан, маршалы Александер, Портал, Слим.

Со всей планеты в базилику Святого Павла съехались короли, руководители государств, премьер-министры. Из товарищей по военному времени — генерал Де Голль в форме защитного цвета, ставший президентом Французской Республики, генерал Эйзенхауэр в гражданском костюме, королева голландская Юлиана, король норвежский Олав, австралиец Мензис, маршал Советского Союза Конев. Представители Германии и Италии, США и Канады, Испании и Латинской Америки, Индии и Африки поспешили отдать последнюю дань великому Черчиллю. Король греческий Константин рядом с наследным принцем Эфиопии, канцлер Эрхард и президент Замбии Каунда в ярко-красном африканском одеянии, Бен Гурион и принц иорданский Хассан. По окончании службы, сопровождавшейся музыкальными фрагментами из произведений Перселла, Элгара и Вогэна Уильямса, под сводами собора, в Галерее Шепота полились звукиThe Last Post[5], затем трубач сыграл зорю.

От собора Святого Павла процессия двинулась к последнему памятному месту столицы — лондонскому Тауэру. Там она была встречена шеренгой солдат шотландского полка в сине-зелено-красных шотландках под душераздирающие звуки волынок и шеренгой неподвижных, безмолвных йоменов-стражников Тауэра, вооруженных пиками и одетых в красно-золотые мундиры. На пристани под залпы тауэрских пушек гроб установили на палубе портового катера, с тем чтобы доставить его к вокзалу Ватерлоо. И здесь присутствующие стали свидетелями необычного зрелища: когда катер, на корме которого развевался столь дорогой усопшему штандарт лорда Уордена — управляющего пятью портами, начал подниматься вверх по Темзе под звукиRule Britannia(«Правь, Британия»), крановщики всех доков единым движением, словно безмолвные часовые, склонили к реке высокие стрелы своих кранов, приветствуя ушедшего героя.

С вокзала Ватерлоо специальный поезд с локомотивом классаBattle of Britainдоставил траурную процессию к маленькому сельскому кладбищу — месту последнего упокоения Черчилля. На протяжении всего пути, то есть в течение двух часов, в окнах домов, у садовых калиток, на вокзалах и вблизи железнодорожных путей толпились люди, молчаливо и серьезно глядя на проезжавший поезд и отдавая великому человеку последнюю дань любви и признательности. Среди них были и ветераны в увешанных медалями мундирах, и дети, размахивавшие английскими национальными флагами.

Погребение совершилось в узком кругу семьи и нескольких очень близких друзей в деревеньке Бладон, в Оксфордшире, где расположены родовой замок и поместье Черчиллей Бленхейм. При въезде в деревушку катафалк встретили мальчики из окрестных селений, каждый из них нес по огромной свече. Пастор приходской церкви произнес Божественную литургию. Так завершился жизненный путь Уинстона Черчилля, — теперь его прах покоится в нескольких километрах от того места, где он родился, рядом с прахом его отца и матери, лорда и леди Рандольф. На свежую могилу Черчилля возложили венок из роз, гладиолусов и лилий, собранных в соседней долине. Надпись, сделанная от руки на ленте венка, гласила: «От благодарной Родины и Британского содружества наций. Елизавета Р». Великолепие похорон и нарочитая торжественность остались позади, страна погрузилась в задумчивость и молчаливую скорбь.

*  *  *

Это был единодушный порыв целого народа, так трогательно проводившего в последний путь своего кумира. Миллионы людей поспешили отдать ему последнюю дань уважения и признательности. Телевидение подхватило эстафету и сделало весь мир свидетелем прощания с героем Британии. Половина жителей в самой Англии и десятая часть населения всей планеты следили за траурной церемонией у экранов телевизоров — фантастические для того времени цифры. Во время похорон всеобъемлющее ощущение трагедии во всех уголках земного шара — ведь речь шла о кончине одного из великих мира сего — усиливалось поражающим воображение беспрецедентным обрамлением самой церемонии, которая была вполне под стать ушедшему титану XX века. В великолепии происходящего все составляющие этого действа идеально сочетались и дополняли друг друга, усиливая впечатление, — от величественной исторической части Лондона, обремененной десятивековой историей, до безукоризненно выстроенной процессии карет, людей в мундирах, оркестров, сопровождавших гроб с останками героя. От представителей королевских домов, руководителей государств, высокопоставленных чиновников, присутствовавших на похоронах, до глубокой скорби миллионов простых людей, собравшихся на пути следования похоронной процессии. От захватывающего дух величия церемонии, состоявшейся в соборе Святого Павла, до скромной могилы на крошечном сельском кладбище и переливов тысяч цветов, искусно вкрапленных на протяжении всего скорбного пути и смягчавших серый гнет неба и черную печать траура. Едва ли можно себе представить более пышные похороны, которыми благодарный народ мог бы почтить своего спасителя.


Еще несколько книг в жанре «Историческая проза»

Самоубийство, Марк Алданов Читать →

Заговор, Марк Алданов Читать →