Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Березин Федор
 

«Экипаж черного корабля», Федор Березин

Часть первая

ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ТЯЖЕСТЕЙ

И помчался гонец, и догнал пандавов, отъехавших уже далеко, и сказал Юдхиштхире: «Вернись и сыграй в кости еще раз, о царь! Так велел передать тебе царь Дхритараштра».

«Все живущие в мире получают хорошее и плохое по определению Творца, разве избегну я плохого, отказавшись? К тому же это вызов на игру и приказание старшего, я знаю исход, но не могу отказаться», – ответствовал Юдхиштхира.

И вернулись пандавы, и вошли в зал собраний, и уселись, чтобы снова начать игру на погибель многих людей.

«Махабхарата, или Сказание о великой битве потомков Бхараты»

1. МАСШТАБНЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Это было не в притерпевшихся нам пространствах, хуже того, это происходило даже не в привычные нам времена. И не в те, конечно, когда Вселенная вспухла, выпрыгивая из утрамбованной вакуумной пены, и бросилась завоевывать собой же исторженную протяжность мира. Это происходило во времена гораздо более поздние, когда львиная доля стабильных структур, таких, к примеру, как спиральные галактики, распались на составляющие. Центробежные силы сбросили с них брызги звезд, входящих в корону, а центры их схлопнулись, засасывая массивной черной дырой своего нутра близкие к жерлу солнца, причем не десятками, а миллионами штук, эдакой лавиной пылающего крупнозернистого песка.

Но все эти процессы протекали так долго, так последовательно и незаметно, что для наблюдателя того времени не представлялись какой-то катастрофой – они были естественным состоянием окружающей среды. А звезды, унесшиеся вакуумом от своих мам-галактик в автономное плавание, разбежались друг от дружки так далеко, что равномерно испускаемый ими свет не был способен достигнуть даже ближайшего соседа, по крайней мере в пределах шести звездных величин. Скучное небо окружало в ночную пору большинство миров того времени – безбрежная, не нарушаемая ничем чернота, пустыня, не проколотая булавками звезд. Правда, большинство миров к тому времени тихонько вымерзло, предварительно вскипев, – их центральные светила убавили мощность, сколлапсировавшись в красные карлики или, того хуже, в пульсирующие рентгеном нейтронные точки десятикилометрового радиуса.

Редко в этом море пустоты, одиночества и льда встречались исключения. Некоторые звезды покинули галактические рукава группами, тесными кратными системами и потому были обречены на вечное соседство. Их совместное действо, взаимная энергетическая подпитка и гравитационная связность смогли на некоторое время противостоять воцарившейся во Вселенной энтропии. А в их планетарных мирах, нарезающих окружности и петли вокруг своих солнц, местами еще теплилась жизнь. Странная это была жизнь, и, возможно, деструктивность и хаотичность окружения наложили свой отпечаток даже на самых разумных из местных обитателей. Еще бы нет, ведь они были продуктами природы и воспитанниками среды. У них была психика. Был разум. А причин, для того чтобы он имел странную направленность, хватало.

2. ЗОВ ТРУБЫ

И однажды ударило, поволокло по трубам судьбы, стукнуло по ушам с сухим кабинетным покашливанием, уставилось в зрачки круглой министерской печатью с угадываемым смыслом шифрованной сути, дунуло в ухо мортирной краткостью телефонной мембраны. И привычный, приевшийся до механического жевания мир вокруг шатнулся, заколол сердечко ностальгией тоскливого ужаса, шевельнул волосы холодом вытолкнутых из черепа потных капель. И ошарашил, саданув с размаху молотом, обух конечной истины. И ожил, запикал в голове нарастающей трелью неподъемный, оттесненный суетностью за линию горизонта колокол рока, гахнул, вынимая внутренности, его оживший язык, а коготки надежды ухватились за последнюю опору неверия, отвернули прозрачность век от распахнутости всасывающей пасти. И зависла над Мальстремом бренность бытия на треснутом ногте, в эмали которого вытравлено жиденькими чернилами, что, мол, обман все и шуточка, учения, только – для выпаривания реакции и для чистоплюйства эксперимента – приближенные к научному реализму. Но недолог, краткосрочен век выхоленного канувшим бытом лакированного ногтя, скользит он по стеклу карнизной гладкости и до жути скоренько тоже аукает в падении. Это все ж таки стряслось...

Всеобщая атомная бойня с высыпанием из закромов всех стратегических запасов!

И он тоже, так же как многие тысячи украшенных лампасами дядей со все еще не выветренным детством романтики в головах, ошарашен, убит наповал этой вытряхнутой сутью сейфового пакета. Но прежде чем броситься, сломя голову, жать кнопки уходящих вниз карьерных цепочек, прежде чем запустить гигатонную силищу плазменной турбины, тикающей в ожидании восемью палубами ниже, прежде чем... Прямое соединение с морским генералиссимусом или с заместителем тоже допустимо. И, набравши в легкие уплотнившегося воздуха, сорвавшийся с губ откровенно-чистосердечный, но кодируемый электрической машиной вопрос: «Это учения?» И оттуда декодированной лавиной, сглаженной трансформацией цифр-импульсов, мат-перемат вышитых платиново-золотой нитью погон: «Вы что там, генерал-канонир, офонарели?! Сводку читайте! Не пришла?! Ну, так придет, сожри вас с потрохами Красный Пожиратель! „Баки“ нанесли сверхмощный удар по острову Мадогос. Базы „Возмездие“ уже нет!» – «О!» – «Вот вам и „О“, генерал-канонир Тутор. Не теряйте больше секунд. Срочно гоните „Сонный ящер“ в бухту – „перевозчик“ ждет. Пусть хранит вас Рыжая Мать!» И тонкой, ласковой плетью по позвоночнику щекочущий пот. И мышечная судорога в лице в преддверии пришпиливающего визга сирены. И дурацкую парадность кителя с глаз долой, под замково-шкафную стражу. И уверенный шаг в стиснутость коридорных изгибов гигантской машины. И, наконец, наваливающийся сиренный вопль.

3. ОСТРИЕ КОПЬЯ

«Сонный ящер» относился к силам передового базирования Южной Республики Брашей. Дабы запутать разведку Эйрарбии, он периодически перемещался с места на место, например с архипелага Суа его тяжелое тело иногда отправляли в находящийся на экваторе остров Мадогос или еще куда-либо. Однако ни разу за последние несколько циклов «Сонный ящер» не попадал в родное Южное полушарие, а уж тем паче на милую сердцу Брашпутиду. Нет, экипаж, посменно бывая в отпуске, туда все же добирался, ведь люди в отличие от металлической «боевой горы» – относительно быстро изнашиваемые и хрупкие системы. Но самое главное, конечно, не это: они крайне дешевы, возить их через полмира – просто-напросто дармовщина сравнительно с рокировками между островными грядами миллионотонных танковых исполинов. И потому люди хоть иногда отдыхали, расслаблялись душой и телом на пляжных отмелях бывшей столицы и в ночном бурлении отточенных небоскребными скалами улиц. Как широко они смотрелись после коридорной узости внутренностей «Ящера»!

А гига-танк спокойно подремывал, врывшись в болотную пойму острова Кибирири, ожидая их возвращения или невозвращения: он давно привык к плановому предательству этих хрупких, прописанных внутри козявок. Возможно, кто-то из них убывал на пенсию, отдежурив в его недрах нужное количество циклов; кто-то выдергивался служебной ниточкой в повышение, накопив достаточный опыт в царапании отверткой болтов; а кто-то помимо нашивок-лычек набрал несовместимое с жизнью количество рентген, что было не совсем уж как два пальца... но все же вполне вероятно в машине, имеющей в качестве моторов три разнотипных реактора, да еще в довесок полный склад ядерных снарядов тактической мощности. Так что, с точки зрения «Ящера», люди вовсе не относились к хозяевам положения. Скорее они соотносились с расходным материалом типа свежей смазки, коей, между прочим, в «боевой горе» использовалось двадцать два вида. Некоторые виды поступали в малюсеньких тюбиках – из них аккуратнейшим образом капали на внутренность развинченных книппелей блоков синхронизации оружия, другие же – бочками, именно такими дозами следовало доливать (не наполнять впервые – о том речи нет) смазку в механизм поворотной шестерни внутренних башен главного калибра. «Сонный ящер» считался очень серьезной и разорительной штукой.

Был ли он и ему подобные необходимы? Пожалуй, если рассматривать будущую войну с точки зрения обороны, не очень. Допустим, в месте базирования, в окрестностях архипелага Суа, использовать его было бы даже не с руки – обычные линейные корабли отработали бы здесь не хуже, и, кроме того, их дешевая свора могла бы перекрыть гораздо большую площадь морей и островов. Самым лучшим образом «боевую гору» можно использовать в нападении. В тех местах, куда впаянным в башни мореходным калибрам не добраться и не дострелить. А значит, на суше! Но стоит ли уродовать родную землю Брашпутиды для гонок гигантских «утюгов» гига-танков, кроме всего, несущих в чреве ядерные боеголовки не только для балласта? Да и вообще, если «боевым горам» назначено встречать вражью силу на брашской земле, зачем хранить их в несусветной дали Кибирири?

Поэтому есть только одно место, где «Сонный ящер» и ему подобные могут оправдать свое тяжеловесное существование и вложенные в них триллионы рашидов. Это место – намеченная к захвату северная территория. Да, им не влезть в горы, но на самом большом материке Геи можно найти достаточное количество относительно ровных долин и речных пойм. И именно там назначено секретными генеральскими планами и тремя божественными светилами порезвиться когда-нибудь миллионотонным «боевым горам», там испытают они радость осеменения мегаполисов пятидесятитонными сперматозоидами гига-снарядов – все в пределах власти баллистических траекторий будет трепетать в предчувствии близости знакомства с сухопутными линкорами.


Еще несколько книг в жанре «Научная Фантастика»

Лапуня, Леонид Кудрявцев Читать →