Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Квин Эллери
 

«Происхождение зла», Эллери Квин

Глава 1

Эллери Квин полеживал в кожаном кресле перед эркерным окном, скрестив на столике с пишущей машинкой ноги в мексиканских плетеных сандалиях гуарачо, с десятидюймовым стаканом из матового стекла в руке, с мертвецом неподалеку. Выпивая, пристально разглядывал покойника и не составил особого представления. Впрочем, это его не заботило. Расследование на начальной стации, у трупа необычные габариты, а ром утешает.

Последовал очередной глоток.

Любопытное дело. Жертва до сих пор подергивается, даже отсюда видны признаки жизни. В Нью-Йорке предупреждали, что это иллюзия, рефлексы после скоропостижной кончины. Уверяли: не поверите, но уже началось разложение, что подтвердит любой, кто способен отличить репей от камелии. Он отнесся к этому скептически. Знал мертвеца в его лучшие дни — потрясающий парень, мечта каждой женщины, веселый предмет проклятий и страсти. Трудно поверить в возможность оборвать столь бурную жизнь.

И на месте преступления — вернее, над ним, поскольку снятый домик стоит высоко над городом, птичьим гнездом примостившись на конце сучка верхней ветви горного хребта, — остаются сомнения. Вон он лежит под тонким покрывалом смога, слегка шевелится, а все уверяют, что мертв.

Прекрасный Голливуд.

Телевидение его убило, сказано в некрологе.[?]

Эллери щурился на город, попивал ром и наслаждался своей наготой. Стоял сине-белый день, гора в зелени и цветах сбегала к мерцающей, залитой солнцем долине.

В пользу выбора Голливуда местом действия нового романа не говорило ни одно практическое соображение. Детективы подчиняются особым законам жанра: начинаются с мимолетного взгляда в глаза безликой женщины, промелькнувшей в толпе, с надпечатанной буковки на пятой странице страхового полиса. В принципе, писатель имеет возможность выбирать по атласу. Эллери в высшей степени смутно представлял себе подходящее место. На данной стадии игры им вполне мог стать Джоплин в штате Миссури или кремлевские кухни. Фактически, замысел оставался еще столь туманным, что, услыхав об убийстве в Голливуде, он посчитал известие знаком свыше и немедленно занялся необходимыми приготовлениями, чтобы присутствовать при вскрытии. Куда еще специалисту по насильственной смерти тащить пустые пока мешки для вещественных доказательств, как не в город с ножом в спине?

Что ж, в старичке еще теплится жизнь. Конечно, фасады кинотеатров с афишами «ЛУЧШИЙ ФИЛЬМ ВСЕХ ВРЕМЕН» перечеркнуты лаконичной полоской «ЗАКРЫТО»; в «Браун дерби» сажают за столик максимум через двадцать минут; знаменитый галантерейщик со Стрип[?] Микки Коэн отошел от дел; кинозвезды срезают расценки для радио; актеры, работавшие на радио, всеми силами пробиваются на телевидение, туже затягивая пояса или выставляя свои дома на продажу; владельцы магазинов жалобно восклицают: у кого ж хватит средств на отрезы или на пилочки для ногтей, когда семейный бюджет трещит по швам под напором фирменных товаров с красивыми этикетками, нового автомобиля и телевизора; по улицам, избивая чужаков, рыщут шайки подростков, с легкой руки лос-анджелесских газет мрачно прозванные «волчьими стаями»; школьников регулярно ловят на торговле марихуаной; гонки с подрезками стали популярными играми среди любителей быстрой езды на скоростных шоссе; в любой вечер после половины одиннадцатого на Голливудском бульваре между Вайн и Ла-Бреа можно кокнуть туриста практически без всяких помех.

Но за городом в долине Сан-Фернандо многочисленные дешевые оштукатуренные и краснокирпичные фасадики начинают расталкивать локтями цветистые горные склоны, свежеокрашенные светофоры на перекрестках останавливают бесшабашные прежде калифорнийские автомобили, по песчаной долине застежкой-«молнией» ползет гигантская бетонная плотина, возводимая в рамках «проекта по предотвращению затопления».

С океанской стороны горного хребта Санта-Моника от ущелья Беверли до каньона Топанья растут более аристократические особняки, именующие себя «поместьями», презрительно обособляясь от вышедших из моды ранчо, хотя все больше и больше наивных переселенцев из других штатов видят перед собой четырех-пятикомнатный дом с добавочной каморкой на участке размерами 50х100 с тремя голыми абрикосовыми деревцами. Даже если Беверли-Хиллз кусает свои идеальные ногти, Глендейл и Энчино переживают бум, Брентвуд, Флинтридж, Санленд, Игл-Рок тоже на жизнь не жалуются. Строятся новые школы; старики тащатся из Айовы и Мичигана, шевеля пораженными артритом пальцами, обсуждая старческие пенсионные проблемы; чтобы в полдень проехать в деловом центре Лос-Анджелеса четыре квартала от 3-го до 7-го по Бродвею, Спринг, Хилл или Мейн, теперь нужно тридцать минут вместо пятнадцати. Эллери слышал об открытии гигантских предприятий, о тысячах иммигрантов, стремящихся в южно-калифорнийский край через Блайт и Индио по 60-му шоссе, через Нидлс и Барстоу по 66-му— нынешних пионерах, для которых кино по-прежнему олицетворяет Жизнь и Любовь, а «телевидение» остается заумным словечком вроде «антибиотика». Заезжаловки лучше и многочисленней прежнего; на горизонте торчит еще больше двадцатифутовых рожков с мороженым; из «Голливудской чаши» по-прежнему льется Чайковский под звездами для отважных любителей музыки; на торжественных открытиях хозяйственных магазинов вместо одного зажигаются два гигантских прожектора; Фермерский рынок[?] на Фэрфакс и Третьей шумит и толпится, как египетский базар в разгар туристического сезона; Безумный Мюнц, видимо, навсегда завладел небесами, где его имя мильными буквами ежедневно парит за немалые деньги; газеты предлагают еще более искусительную клубничку, чем в прежние времена, — Эллери собственными глазами видел фото обязательной пухленькой крошки в бикини, старающейся устоять на длинном украшенном цветами ящике, с подписью: «Мисс Национальной недели гробов». Дня через три, согласно сообщениям, состоится шестичасовое сафари с участием тринадцати тысяч повзрослевших пляшущих пенродов[?] в красных фесках в сопровождении пятидесяти одного оркестра, разнообразных верблюдов, шутов и платформ на колесах, которые проследуют по Фигероа-роуд до мемориального колизея в честь семьдесят-какой-то годовщины древнего арабского ордена благородных адептов Таинственного храма[?] — общественное мероприятие гарантированно поднимет даже мертвого.

В первые дни пребывания в Голливуде и его окрестностях стало ясно, что ошибочные пророчества восточных могильщиков предвещают не гибель ангельского города,[?] а бурное возрождение в новом виде. Старый порядок сменился. Новый организм восхищает, но это не совсем то, что нужно, и Эллери чуть не собрал чемоданы, решив было лететь назад на Восток. А потом подумал: все кипит и бурлит, путается и клубится, люди преодолевают препятствия, куют железо, пока горячо; ядро старого Голливуда до сих пор пульсирует — сиди, старик, на месте, атмосфера вполне смертоносная; может быть, библиотечные полки пополнятся парочкой книжек.

А тут еще пресса со своими агентами. Он рассчитывал проскочить в город, высадившись не в международном аэропорту Инглвуд, а на промежуточном Локхиде в Бербанке. Но ступил на землю юга Калифорнии под пулеметным огнем вопросов и объективов, увидев себя назавтра на первой странице каждой газеты. Раздобыли даже адрес дома в горах, хоть приятель, агент по недвижимости, клялся впоследствии собственной бородой, что не проронил ни слова. Ничего подобного не случалось со времен громкого дела, в ходе которого Квин спас Манхэттен от судьбы, равной смерти. Газетчики были уверены, будто он прибыл в Лос-Анджелес, как минимум, со столь же крупной пожарной миссией. Выслушав жалобное объяснение, что цель поездки — написать книгу, все расхохотались, приписывая в опубликованных репортажах визит всевозможным причинам, включая сверхсекретное поручение мэра вычистить Большой Лос-Анджелес.

Разве можно удрать после этого?

Он заметил, что стакан пуст, равно как и лист бумаги в пишущей машинке.

Поднялся с кожаного кресла и очутился лицом к лицу с хорошенькой девушкой.

*  *  *

Бросившись к дверям ванной, голый Эллери подумал, что сандалии гуарачо выглядят смехотворно. Потом задумался, почему не надел приличные десятифунтовые «барни». Потом разозлился, высунул голову в дверь и страдальчески крикнул:

— Я предупредил миссис Уильямс, что сегодня не хочу никого видеть, в том числе и ее. Как вы сюда попали?

— Из сада, — объяснила девушка. — Поднялась снизу с пороги. Постаралась не затоптать маргаритки. Надеюсь, не возражаете?

— Возражаю. Уходите.

— Но мне надо с вами встретиться.

— Всем со мной надо встретиться. Только я никого принимать не желаю. Особенно в таком виде.

— Вид действительно бледноватый… И ребра торчат.


Еще несколько книг в жанре «Классический детектив»