Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Бавильский Дмитрий
 

«Сделано в ССССР Роман с китайцем», Дмитрий Бавильский

И вот мне приснилось, что сердце мое не болит,

Оно – колокольчик фарфоровый в желтом Китае

На пагоде пестрой… висит и приветно звенит,

В эмалевом небе дразня журавлиные стаи.

А тихая девушка в платье из красных шелков,

Где золотом вышиты осы, цветы и драконы,

С поджатыми ножками смотрит без мыслей и снов,

Внимательно слушая легкие, легкие звоны.

Николай Гумилев

Пожалуй, мы тот же Китай, но только без его порядка. Мы едва лишь начинаем то, что в Китае уже оканчивается. Несомненно придём к тому же концу, но когда?

Фёдор Достоевский. Из "Дневника писателя"

 

Благодарности: Никите за идею и идеи, а также за перевод; Арто за разговоры с чёртом; Рите за вдохновение, Оле за терпение и заботу;

Олегу за главного героя; Люсе за советы и нежный контроль, Юле за иероглиф, Юре за рисунок, Полу Остеру за параллельность извилин.

Книга первая

Жена олигарха

Часть первая

Дорога с односторонним движением

Первая пуля прошла навылет, зато вторая застряла внутри тела, в правом боку, принялась ворочаться там, точно кутёнок, устраиваясь на ночлег. "С дырочкой в правом боку", – удивленно подумал Олигарх, оседая на угреватый снег. В глазах распустились гвоздики, а рот переполнился жидкой медью. Всё вдруг сделалось неважным, несущественным, словно бы исполненным ваты. Точнее, словно ты сам -

ёлочная игрушка, обёрнутая несколькими слоями ваты, оставшейся с прошлого, даже позапрошлого праздника.

Каждый раз, наряжая ёлку, отец спорил с матерью, нужно ли украшать её "дождиком". Мама требовала весь дождик вывесить на сцену, папа считал, что блестки не должны закрывать игрушки и ветки. Спорили каждый раз на повышенных тонах и каждый год побеждал папа. Мама сдавалась, махала рукой и гордо уходила на кухню.

Снег оказался холодным, проникающим, точно огнестрельное ранение.

Олигарху стало жестко. Потом жарко. Перепады температур и образов детства пронеслись товарняком за несколько мгновений, раз-два-три, на месте фигура замри. Олигарх замирает, теряя остатки разбитого сознания.

…растрачивает остатки сознания, словно падает в толщу слепой воды.

Здесь, на глубине, где тихо и сонно, совсем не зябко, наоборот, тепло, всё теплее и уютнее. Вот уже и снег перестаёт колоться сквозь одежду, звуки улицы становятся глуше, зрение отключается и ты не видишь, как к тебе подбегают охранники, как тормошат, вытаскивая из карманов мобильные телефоны, вызывают скорую помощь, что мчится через весь город… Он видит испуганное лицо жены, наплывающее сверху, и самого себя, остроносого и рано поседевшего, склонившегося над своим серым и почти безжизненным лицом.

Олигарх понимает, что видит себя со стороны, лежащим на накрахмаленных, жестких словно хлебцы, простынях, и мысль о том, что он умер выплывает из горла и начинает рыбкой тыкаться в сонный мозг, нет, весь я не умру, думает его мозг и если думает, значит, жив…

Однажды так уже было, когда в далёком детстве он чуть не утонул в бочке с дождевой водой. Гостил в деревне, пускал кораблики, перегнулся и, вниз головой, плавно ушёл в безвкусный квас. Внутри бочки оказалось спокойно, мирно… Сознание расширилось, словно ты не в бочке, а в бесконечном океане. Бабушка его тогда спасла, за ноги вытащила, вот теперь Олигарху и кажется, что он снова в детство вернулся, в ту самую бочку…

Несмотря на то что Олигарх впадает в плавную кому, органы чувств продолжают работать, другое дело, что всё, что отныне происходит с его телом кажется ему второстепенным. Словно он живёт под водой и видит во все стороны своей жизни, видит то, что было раньше, видит то, что будет после, и эта одновременность и это разнообразие занимают его больше всего остального – всей жизни, которая в нём ещё осталась.

Глава первая

Последний вагон

 

1.

 

"Осторожно, двери закрываются"… Двери почти закрылись, когда этот парень, в наушниках, заскочил в вагон. Разогнался ещё на перроне, выставил руку вперёд и задержал автоматику, начав протискиваться.

Машинисту пришлось открыть хищные двери снова, пропустить человека.

Створки лязгнули, электричка тронулась. Парень невозмутимо встал рядом с Гагариным (1), у него плеер на боку и в ушах музыка. Её почти неслышно, но Гагарин тут же досочинил какая именно – к нему пару дней назад одна мелодия прицепилась, значит, она. Ритм из наушников доносится похожий, значит, вполне может быть. Воображение подскажет, досочинит.


Еще несколько книг в жанре «Современная проза»

За стеклом, Робер Мерль Читать →

Сунг, Олег Метелин Читать →