Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Боккаччо Джованни
 

«Фьезоланские нимфы», Джованни Боккаччо

I

  • Амур мне петь велит. Пора настала.
  • Он в сердце, как в дому, провел лета.
  • Великолепье сердце мне связало,
  • Блеск ослепил; я не нашел щита,
  • Когда лучами душу пронизало
  • Сиянье глаз. Владеет мною та,
  • Что, ночь и день из слез и воздыханий
  • Сплетя, томит — вина моих терзаний.

 

II

  • Амур меня ведет и побуждает
  • В труде, что я отважился начать!
  • Амур меня на подвиг укрепляет,
  • И дар, и мощь — на всем его печать!
  • Амур меня ведет и просвещает,
  • Внушив мне долг — о нем повествовать!
  • Амур меня подъял для воссозданья
  • Старинного любовного преданья!

 

III

  • И вот — всю честь ему воздать я смею:
  • Ведь водит он один пером живым,
  • Что вручено мне донною моею
  • Достойнейшей: никто с ней не сравним.
  • Всех выше добродетелью своею,
  • Красой и благородством неземным,
  • В упрек она не слышала б ни слова,
  • Когда б хоть миг была не столь сурова.

 

IV

  • Теперь молю у вас я обороны,
  • Любовники счастливые! Мой враг —
  • Завистник злоречивый, распаленный
  • Да всякий, кто в любви и нищ, и наг.
  • И вас, все в мире дорогие донны,
  • Не с сердцем ледяным, от ваших благ
  • Молю — молить одну: не. будь надменной
  • С тем, кто перед тобою — раб смиренный!

 

V

  • Давно когда-то Фьезоле не знало
  • Ни стен, ни частокола; весь народ —
  • А было там людей в те поры мало —
  • Ютился у излюбленных высот
  • Окружных гор; и брошена лежала
  • Внизу равнина — из-за терпких вод
  • Болотных, непригодных человеку
  • И разливавшихся в большую реку.

 

VI

  • Царила вера ложная в то время
  • В порочных, лживых, грубых, злых богов,
  • И так взросло зловреднейшее семя,
  • Что всякий мнил: их светлый лик таков
  • На небе, как и здесь. Людское племя
  • Им не жалело празднеств, и даров,
  • И почестей. А всех превыше чтили
  • Юпитера в его державной силе.

 

VII

  • Еще царила той порой богиня,
  • Что названа Дианою. Она,
  • Для многих жен заветная святыня,
  • От девственниц особо почтена.
  • И той — ее прямая благостыня,
  • Что век свой целомудрию верна.
  • И с торжеством таких она немало
  • В свои леса и рощи принимала.

 

VIII

  • А многие бывали при рожденье
  • Посвящены родителями ей —
  • То по обету, то в благодаренье
  • За милости и блага для детей.
  • Диана всех брала в свое владенье
  • Охотно: для нее всего милей
  • Девичество хранить, бежать пред мужем:
  • Пускай мы браку, суетные, служим.

 

IX

  • Итак, по всей земле высоко чтили
  • Богиню-девственницу. Но к холмам
  • Вернемся фьезоланским. Тут служили
  • Ей ревностно. Во славу ей, а вам
  • В услышанье перескажу я были
  • О девственном содружестве. Все там
  • Тогда прозваньем нимфы величались
  • И с луком и со стрелами являлись.

 

Х

  • Из этих дев Дианой набиралось
  • Число большое тут, в краю холмов,
  • Хоть в их среде открыто оставалась
  • Она лишь изредка: па ней трудов
  • Лежала тьма: для всей земли старалась
  • Дать от обид мужских она покров;
  • Но ежели во Фьезоле бывала,
  • Такой и вид, и облик принимала:

 

XI

  • Стройна и высока, равна красою
  • Величью, взором и лицом она
  • Лучилась столь лучистою звездою,
  • Что верилось — в Эдеме создана,
  • Вблизи слепила смертный взор собою,
  • Сиянием лучей окружена,
  • А кудри светлые — не словно злато:
  • Их цвет к лицу шел более богато.

 

XII

  • Она обычно вольно распускала
  • Над шеей незакрытой их разлив;
  • Туника в легких складках ниспадала,
  • Стан стройный покрывала, не сокрыв;
  • Ткань тонкая вся белизной сияла
  • Безукоризненной; на ней красив
  • Был крепкий пояс; а поверх порою
  • Пурпурный плащ — огнистою игрою.

 

XIII

  • Летами — двадцать пять — являлась дева,
  • Как юной мощи полная пора.
  • Во длани лук она держала слева,
  • Колчан висел у правого бедра,
  • Весь полный стрел, — разить в порыве гнева
  • Не только зверя, — нет: разит, бодра,
  • За нимф и за себя пылая местью,
  • Мужей, кто б ни был — шаг ступи
  • к бесчестью!

 

XIV

  • И Фьезоле такою посещала
  • Диана — нимф любезных повидать,
  • Им милости и блага расточала
  • И часто их любила собирать
  • У светлого ль ручья, иль где ширяла
  • Лесная тень, — в те дни, когда сиять
  • Дано все выше солнцу и согрето —
  • Не в холоде, не в зное — медлит лето.

 

XV

  • Тут нимф она в беседах укрепляла
  • Блюсти священный девственный обет.
  • Подчас охоты, ловли обсуждала —
  • Занятий их любимейший предмет —
  • Меж тех холмов: они зверей немало
  • Травили, их отыскивая след.
  • К успехам впредь и ради упражненья
  • Она давала девам наставленья.

 

XVI

  • Она была их мудрая опора,
  • Как я сказал, в ловитвах и стрельбе.
  • А уходя, всего того собора
  • Наместницу Диана по себе
  • Им оставляла — нимфу, властно, скоро
  • Ее избрав. И в клятве и божбе
  • Все обещали ей служить покорно
  • Иль гибнуть от ее стрелы позорно.

 

XVII

  • Ей подчинялись с ревностью великой,
  • Она как бы Дианою была.
  • И каждая, одетая туникой
  • (Льняная, тонкотканна и бела), —
  • Гроза смертельная всей твари дикой,
  • У каждой лук — на смелые дела.
  • Хоть леопард ей попадется пестрый, —
  • Без промаха сражен стрелою острой.

 

XVIII

  • Тогда земля цвела красою мая,
  • Цветами яркими светился луг,
  • И соловьи, блаженство изливая,
  • У светлых вод влюбленность пели вслух.
  • И юноши, в огне любви пылая,
  • Отвагой, радостной питали дух,
  • Когда во Фьезоле пришла Диана
  • Держать совет средь воинского стана.

 

XIX

  • Среди цветов и трав земного лона,
  • У светлого ручья, что чуть шумит,
  • И медленно влечет волну у склона
  • Чечер-горы, с той стороны, где вид
  • На солнце в полдень, в выси небосклона
  • Лицом к лицу слепительный открыт, —
  • Ручья, что ныне все зовут Аквелли,
  • С Дианой нимфы всей толпой сидели.

 

XX

  • Итак, толпа блестящая шумела
  • На светлом берегу у ручейка.
  • Одна из нимф нежданно, быстро, смело
  • Воспрянула, пряма, стройна, легка,
  • И в рог певучий громко зазвенела,
  • Чтоб смолкли все. И рог молчит. Рука
  • Рог опустила. Все сидят. Молчанье.
  • Все смотрят на Диану в ожиданье.

 

XXI

  • Она сказала, как обыкновенно,
  • Что каждая должна себя блюсти,
  • Чтоб муж не подошел к ней дерзновенно.
  • «А лишь случись мужчину здесь найти,
  • Извергну, как врага, его мгновенно, —
  • Посмей он к вам с обманом подойти
  • Или с насильем. Та ж, кто обольстится, —
  • Та жизни от руки моей лишится».

 

XXII

  • А между тем, сокрытый в чаще темной,
  • Где этот грозный заседал совет,
  • Безусый юноша, румяный, скромный, —
  • Да было ль Африко хоть двадцать лет? —
  • С кудрями светлыми, с улыбкой томной,
  • Весь — словно лилия иль роза, нет —
  • Как яблочко (здесь, недалеко, с детства
  • С родителями жил он без соседства), —

 

ХХIII

  • Вдруг юноша, сокрытый, очутился
  • Вблизи Дианы. Шаг еще ступил —
  • И говор нимф, что звонко разносился,
  • И вид живой его остановил.
  • Тогда в пещеру тихо он сокрылся,
  • И слушал, и дыханье затаил.
  • Невидимый блистательным собором,
  • В него впился он напряженным взором.

 

XXIV

  • Глядит: Диана, властная, сурова
  • В делах и в мыслях, выше всех стоит,
  • И говорит, и запылать готова,
  • И гневно луком, стрелами грозит;
  • А нимфы робки, не проронят слова,
  • Страшит их и чарует грозный вид
  • Ее чела, — безмолвны, бездыханны,
  • Потрясены угрозами Дианы.

 

XXV

  • И видит: по велению богини,
  • Встает одна из нимф, легка, быстра
  • (А избрана по той она причине,
  • Что всех достойнее). «Пришла пора, —
  • Глас прозвучал, — вас покидаю ныне.
  • Сидите. Слушайте. Стоит сестра
  • Пред вами, Альфинея. Почитайте
  • Ее теперь как бы меня. Прощайте».

 

XXVI

  • Стоял и слушал Африко, дивуясь.
  • И приковала взор его одна.
  • И через миг, лицом ее любуясь,
  • Почуял: сердце ранено до дна.
  • Уже вздыхал и чувствовал, волнуясь,
  • Огонь любви. Так жарко зажжена
  • Желания вся нега: любоваться
  • Лишь ей одной, одной — не оторваться.

 

XXVII

  • Он говорил себе: «О, кто б со мною
  • Равнялся в счастье, — только бы ее,
  • Вот эту девушку — назвать женою?!
  • Мне сердце шепчет вещее мое:
  • Никто б не жил блаженней под луною.
  • Когда б не гнев богини — о, свое
  • Свершил бы я, — ее бы взял я силой,
  • И у меня никто б не отнял милой».

 

XXVIII

  • Так чаща свежая еще таила
  • Любовника влюбленного, — воздев
  • Чело, Диана видит, что светило
  • Дневное в небе никнет, потускнев,
  • Лишенное лучистости и пыла, —
  • И вот она и лик веселый дев
  • Идут на холм, поют, непринужденны,
  • Прекраснейшие песни и канцоны.

 

XXIX

  • И Африко, очей не отрывая,
  • Глядит и слушает. Встают, и вот
  • Его любимую зовет другая:
  • «Пойдем же, Мензола!» Она встает —
  • И так легка, подружек нагоняя!
  • Рассыпался прекрасных нимф народ
  • По хижинкам укромным понемногу,
  • Диану проводивши в путь-дорогу.

 

XXX

  • Пятнадцать было нимфе лет едва ли,
  • Златились кудри длинные у ней,
  • Ее одежды белизной сияли,
  • Прекрасен был лучистый взгляд очей.
  • Кто в них глядел, не ведал тот печали;
  • Вид ангела, движенья — нет стройней,
  • Рука стрелой играет заостренной.
  • Но где теперь покинутый влюбленный?

 

XXXI

  • Он одинок, задумчивый, унылый,
  • Безмерному страданью обречен.
  • Оставленный прекрасноликой милой,
  • Без сил прервать мелькнувший страстный
  • сон, —
  • «Увы мне! О, с какою мучит силой
  • Минувший миг блаженный! — молвит он. —
  • Подумать только: где и как найду я
  • Теперь ее, в отчаянье тоскуя?

 

XXXII

  • Не знаю той, что вдруг меня сразила,
  • Хоть слышал: Мензола — так имя ей.
  • Покинув, осмеяла, изъязвила,
  • Меня не видев, о любви моей
  • Не ведая. О, знай: мне все не мило,
  • И груз любви — что миг, то тяжелей!
  • Ах, Мензола прекрасная, мне больно!
  • Твой Африко покинут, хоть невольно!»

 

XXXIII

  • Потом он сел, где милая сидела,
  • Где только что он любовался ей,
  • Прелестною; все глубже пламенела
  • Огнем кипящим грудь, все горячей,
  • И, наземь повергаясь то и дело,
  • Он длил игру Амуровых затей,
  • Лобзал траву, шепча: «О, ты блаженна:
  • Тебя касалась та, что совершенна».

 

XXXIV

  • И говорил: «Увы мне! — воздыхая. —
  • Судьбина зла. Сегодня же вела
  • И соблазняла — о, совсем иная!
  • Счастливого — злосчастью обрекла, —
  • И девушка-дитя, сама не зная,
  • На жалкий путь страдальца повлекла.
  • Мне нет вождя, хранителя, — все втуне.
  • Одной любви я верен — и Фортуне.

 

XXXV

  • Хоть знала бы она, как пламенею
  • Любовью к ней, иль видела б меня!
  • Нет, страстью бы испугана моею
  • Она была, — и, всякого кляня,
  • Кто, полюбя, владеть хотел бы ею,
  • Она бежала б этого огня,
  • Смятенная: она ведь ненавидит
  • Всех нас, мужчин, какого ни увидит.

 

XXXVI

  • Что делать мне? Все кончено. Ужели
  • Открыться ей? Себя же погубить.
  • Молчать — нет сил, молчать всего тяжеле:
  • Огонь в груди все будет злей томить.
  • Так, умереть. Жалеть о жизни мне ли?
  • Пусть этой муки оборвется нить:
  • Ведь не погаснет этот пламень жгучий, —
  • Смерть все равно предстанет неминучей».

 

XXXVII

  • Таких речей излил тогда немало
  • Влюбленный юноша. Но видит он —
  • Заря погасла, ночь уже настала
  • И вызвездил давно уж небосклон, —
  • И как душа помедлить ни желала
  • На месте милом, молвил как сквозь сон,
  • Себя одолевая: «Так, злосчастный,
  • Пускай хоть встречу день, мой день
  • ненастный».

 

XXXVIII

  • Он все же встал, побрел, едва шагая,
  • Исполнен дум, долиною речной
  • В родной приют, печально понимая:
  • «Оттуда шел один, придет — иной».
  • Вот перед ним и хижина родная.
  • Так безотчетно он пришел домой:
  • Идти долиной было далеко ли?
  • Ну, с четверть мили, уж никак не боле.

 

XXXIX

  • В свою каморку он тихонько входит,
  • Где спал один, вздыхает, еле жив,
  • Там ощупью постель свою находит
  • И падает, словца не проронив
  • Родителям, и ночь без сна проводит,
  • И только света ждет, нетерпелив,
  • И мечется на ложе, изнывая,
  • Все Мензолу со стоном призывая.

 

XL

  • Не думайте, что люди воздвигали
  • Чертогов и домов блестящий строй,
  • Как ныне там. Хочу, чтобы вы знали, —
  • Избушке были рады той порой,
  • Стен даже известью не укрепляли;
  • Бревно да камень грубый и простой —
  • И все; а кто доволен был, суровый,
  • Мазанкой земляной и тростниковой.

 

XLI

  • Домка в четыре было все селенье
  • У низких и пологих берегов,
  • Вершины высились лишь в отдаленье,
  • Здесь было низких несколько холмов.
  • Вернусь туда, где горькое мученье
  • Нес Африке, все полон тех же снов
  • О Мензоле; но нимфа не являлась,
  • Хотя других и много повстречалось.

 

XLII

  • Амур, с его обычною повадкой,
  • Хотел огонь страдания раздуть,
  • Вдруг юноше как будто отдых краткий
  • Давал, чтоб вновь пылала жарче грудь.
  • И цепью все тягчайшею украдкой
  • Его сковать старался как-нибудь,
  • Умея разжигать своею властью
  • Огонь страданья вместе с нежной страстью.

 

XLIII

  • И ночью раз имел во сне влюбленный
  • Видение: в слепительных лучах
  • Жена явилась ярко озаренной,
  • И мальчик обнаженный на руках,
  • С колчаном, с луком; вмиг, разгоряченный,
  • Достал стрелу и целит впопыхах.
  • Жена сказала: «Погоди, сынишка,
  • И торопиться надо без излишка».

 

XLIV

  • И к Африке она оборотилась
  • И говорит: «Скажи, что за напасть?
  • Что за печаль? И в мыслях помутилось
  • Из-за чего? Иль выпало на часть
  • Перепугаться Мензолы? Явилась —
  • Что ж не возьмешь над сердцем девы власть,
  • Но, словно трус, от грусти и печали
  • Поник? Лови любовь в ее начале!

 

XLV

  • Вставай скорей! Ищи ее ты в долах,
  • Ищи в горах — её ты уследишь,
  • Веселую среди подруг веселых,
  • В лесах дремучих милую узришь.
  • Хоть на бегу и нет меж них тяжелых,
  • Уверен будь — ее ты победишь.
  • Дианы ж нечего тебе страшиться:
  • Издалека не скоро возвратится.

 

XLVI

 

  • Тебе я помощь обещаю, зная:
  • Противиться никто не в силах ей;
  • Вот этот сын мой, выстрелить желая
  • Из лука, делал волею моей.
  • Я ведаю — и власть моя такая,
  • Чтобы помочь наукою своей.
  • Все — и Юпитер с многими богами
  • Против нее бессильны были сами».

 

XLVII

  • Потом рекла: «Мой сын, скорей за дело!
  • Уверь его в могуществе своем
  • Пылающем, и лед взломи всецело
  • В его груди и в сердце ледяном.
  • Ну, делай, сын мой, как тебе велела,
  • Как можешь ты». И вот — в пылу таком
  • Лук мощно натянул Амур руками,
  • Что, выстрелив, сошелся он концами.

 

XLVIII

  • Пощады! Поздно. Глубоко вонзилась
  • В грудь Африко стрела — он ощутил, —
  • Прошла насквозь, и сердце раздвоилось,
  • Так что, проснувшись, грудь рукой схватил,
  • Как будто в ней стрела остановилась.
  • Глубок и узок ход кровавый был.
  • Глядит: ведь с мальчиком жена взирает,
  • Как, ею пораженный, он страдает.

 

XLIX

  • Но нет ее. Она из глаз пропала,
  • И оборвался ею данный сон,
  • А раненое сердце все стучало,
  • И боль жила. И тотчас вспомнил он
  • Любимую, какою покидала
  • Она ручей. И в сердце обновлен
  • Прелестный образ, неизменно милый,
  • И в сердце он остался с чудной силой.

 

L

  • И молвил он: «Жена, я полагаю,
  • Венера с сыном. Их увидел я.
  • И если речь богини понимаю,
  • Мне обещала, что вся боль моя,
  • Какою я от Мензолы страдаю,
  • Вскипит ив ней. Так. Лишь бы нимф семья
  • Была подальше, — я решаюсь: ею —
  • Любовью ли иль силой — овладею».

 

LI

  • Так в нем опять желанье запылало,
  • Наполнив грудь. Он Мензолу решил
  • Разыскивать во что бы то ни стало,
  • Пока найдет. И день уж наступил
  • Свершенья помыслов. Так жадно ждало
  • Живое сердце! Одинокий пыл
  • Не в силах умерять, к желанной цели
  • Он из дому спешит — к ручью Аквелли.

 

LII

  • Вновь повздыхал, здесь посидев немного;
  • «Отсюда, — молвил, — раненному в грудь
  • Стрелой любви, мне был назначен строго
  • И слез, и воздыханий новый путь».
  • Сказав, пошел, и от ручья дорога
  • Вела его на холм. Боясь вздохнуть,
  • Глядел и слушал, силясь в напряженье
  • Почуять каждой нимфы приближенье.

 

LIII

  • Так, подымаясь, он пустился в горы,
  • К единой цели устремлен, легок,
  • Подняв чело и напрягая взоры,
  • Чтоб ясно видеть каждый уголок,
  • А ноги наготове, быстры, скоры, —
  • Мгновенно бег ли нужен, иль прыжок.
  • Листок ли чуть на ветке шелохнется, —
  • Уж он бежит: не нимфа ль попадется?

 

LIV

  • Но, шутками такими утомленный,
  • Какою-то обманною игрой,
  • Все нимф не видя, юноша влюбленный
  • Пред новою высокою горой
  • Подумал вдруг: «Куда, ошеломленный,
  • Карабкаться я буду, сам не свой?
  • Ведь это третья? Нет, иной дорогой
  • Теперь пойду, вот этою, отлогой».

 

LV

  • И, повернув па Фьезоле, унылый,
  • Долиною задумчиво бредет,
  • Все в поисках своей дикарки милой,
  • Виновницы печалей и забот.
  • Нет полумили — движим чудной силой,
  • В укромном месте, между двух высот,
  • В долинке малой — вдруг услышал пенье.
  • И видит нимф — желанное виденье!

 

LVI

  • К долинке той приблизившись немного,
  • Вот ангельский он голос уловил
  • И два других. Он замер. Длани строго
  • Сложил крестом; колена преклонил,
  • Склонясь смиренно; тихо молит бога —
  • Юпитера: «О, если б ты хранил
  • Тут Мензолу — и, благ, меня подвигнул,
  • Чтобы с другими я ее настигнул!»

 

LVII

  • Тот, кто, поймать кузнечика желая, —
  • Как длинен, редок, легок шаг! — идет
  • Без шороха. Походка вся такая
  • Была у Африко меж тех высот,
  • Где шел он, пенью нежному внимая
  • Из той долинки. И, пройдя вперед,
  • Вот он увидел жадными глазами —
  • Дубок колеблет легкими ветвями.

 

LVIII

  • Сокрытый, смотрит и подходит к цели:
  • Отсюда шел напев — и не затих;
  • Три милых нимфы вместе песню пели;
  • Одна стояла, возле две других,
  • В канавку ножки опустив, сидели —
  • Как нежны, белы были ножки их!
  • Они, поникнув, ножки тихо мыли,
  • И пели, и на птичек походили.

 

LIX

  • Та, что стояла, ветви соплетала
  • И тем венцом украсила чело,
  • Кудрями светлыми под ним сияла, —
  • Уж солнце их ласкало, а не жгло.
  • Потом подруг венками увенчала
  • Густыми, пышными; легко, светло
  • Кос несплетенных пряди разметались
  • И с ветками зелеными сплетались.

 

LX

  • И в мыслях Африке одно звучало:
  • «Ведь Мензолы меж ними нет моей».
  • И к ним его все ближе привлекало,
  • И разгоралась боль еще больней.
  • «Венера, — молвил, — ты мне обещала,
  • Но все не вижу милости твоей.
  • Что делать мне? Себя я им открою,
  • Спрошу, как свидеться мне с их сестрою».

 

LXI

  • И юноша, открыться им решая,
  • Выходит к нимфам и, ступив вперед,
  • Смиренно, робко, голос понижая,
  • Умильную такую речь ведет:
  • «Диана, ваша госпожа благая,
  • Вас твердыми и стойкими блюдет,
  • О нимфы милые! Но не бегите,
  • Вас умоляю, мне хоть миг внемлите.

 

LXII

  • Ищу одну из вашего я строю,
  • Что Мензолой, я слышал, названа
  • И будет узнана из вас любою.
  • Уж месяц — мне не встретилась она,
  • Ищу, плененный гордою красою,-
  • Она бежит, суровости полна.
  • И вот молю — хоть легкий след девицы
  • Мне укажите, милые сестрицы».

 

LXIII

  • Вдруг — как без пастуха бегут барашки
  • От волка перепуганной толпой,
  • Туда, сюда — и мечутся, бедняжки,
  • Блея во весь дрожащий голос свой;
  • И лисьи как почуявши замашки,
  • Затрепыхав, летят скорей домой
  • И бьются куры, и кудахчут дико,
  • Пока в курятнике замрут без крика, —

 

LXIV

  • Так нимфы милые бегут в тревоге,
  • Его увидя, «ах!» и «ох!» кричат,
  • Для бега обнажив высоко ноги
  • Прелестные, поднявши свой наряд,
  • Не отвечают, яростны и строги,
  • Хватают луки и спешат, спешат
  • Пологим берегом к горе, к пещере,
  • Как дикие затравленные звери.

 

LXV

  • А Африке кричит им: «Подождите!
  • Постойте! Дайте слово произнесть!
  • Я зла не мыслю делать вам, поймите,
  • Не посягну на вашу жизнь и честь!
  • Я пошутил! Напрасно вы бежите!
  • Мне надобна веселость, а не месть:
  • Ведь вы себе во мне найдете друга,
  • А вот бежите сразу с перепуга».

 

LXVI

  • Но что твое отчаянье, моленье!
  • Они бегут проворно, что есть сил, —
  • И ты остался вновь в уединенье,
  • Какого бы ответа ни просил.
  • Их не преследуй: всякое стремленье
  • Их ярый бег равно б опередил:
  • Летят на ветер все твои приманки,
  • Уже не остановятся беглянки.

 

LXVII

  • Мгновенно нимфы были так далеко,
  • Что он уж их из виду потерял.
  • Остановился бедный одиноко,
  • А сам душой терзался и страдал
  • По девам диким странно и жестоко.
  • «Теперь — увы! — что делать? — повторял. —
  • Мне ни одной из них не видеть боле,
  • И ждать могу от них лишь худшей доли.

 

LXVIII

  • Что все мои приманки и моленья,
  • Что и молчанье, хоть молчал бы я!
  • Того не взять и силой, без сомненья,
  • Что просто мне сказали б, не тая.
  • Когда б хоть выведать предподоженья,
  • Где мне искать, где Мензола моя!
  • Когда б я знал, куда она сокрылась!
  • Брожу, как будто солнце вдруг затмилось».

 

LXIX

  • Все поиски его так развлекали —
  • И к Мензоле стремленье, все сильней,
  • И нимфы, что в долинке распевали
  • Под тенью свежих веявших ветвей,
  • И бег за ними — как они бежали! —
  • О, лишь узнать о Мензоле своей, —
  • Что не приметил он: уж вечер близок,
  • И солнца — лик уж не горяч и низок.

 

LXX

  • И вот, раздумчивый и огорченный,
  • Досадуя, что рано ночь идет,
  • Походкой медленной и утомленной
  • Он стал сходить с пещеристых высот.
  • Здесь поздно оставаться, искушенный,
  • Боялся он: в лесу густом вот-вот
  • Зашевелится к ночи гад ползучий:
  • Укус его тебя отравит жгучий.

 

LXXI

  • Так повернул он на дорогу к дому.
  • Весь день он крошки хлеба не видал,
  • И ждать его пришлось отцу седому,
  • Что в грусти и тревоге размышлял:
  • Уж не попался ль зверю он какому,
  • А тот его, пожалуй, растерзал, —
  • Кто знает? И тоскует он о сыне,
  • А вот его все нету и в помине.

 

LXXII

  • Еще страшил его и гнев богини,
  • Что мог его всечасно поразить:
  • Всегда враждебная к их роду, ныне
  • Его Диана может и убить.
  • Или, по жалости и благостыне,
  • Хоть в дерево иль камень обратить.
  • И, останавливаясь, ждал тревожно:
  • Не то, так это — все тетерь возможно.

 

LXXIII

  • А солнце уж достигнуло заката
  • И скрылось, и последний свет исчез,
  • И вышли звезды, и луна богато
  • Сияла в чистом воздухе небес;
  • Не слышно соловья, и, мглой объята,
  • Иная птица оглашает лес,
  • Неведомая времени дневному.
  • В ту пору Африке подходит к дому.

 

LXXIV

  • Вошел — и сына с радостью встречает
  • Великою заждавшийся отец:
  • Ни зверь, ничто ему не угрожает,
  • И невредим вернулся молодец.
  • И мать спешит и с плачем обнимает,
  • Жалеет: «Цветик нежный! Наконец!
  • Где пропадал ты, мой сыночек милый?
  • Я вся измучилась в тоске унылой».

 

LXXV

  • Так и отец расспрашивал не строго, —
  • Да где ж он был, да целый день не ел? —
  • А тот, собою овладев немного,
  • Оправдываться начал, как умел.
  • В любви была надежная подмога:
  • Ведь истинно влюбленных благ удел —
  • Он душу, утончая, научает, —
  • И юноша, лукавя, отвечает:

 

LXXVI

  • «Со мной, отец мой, случай был чудесный.
  • Я лань увидел там, среди холмов.
  • Она предстала мне такой прелестной,
  • Что я глазам не верил, и готов
  • Сказать: то сон, — руками ль бог небесный
  • Своими создал стройную? Шагов
  • Ее нет легче: как журавль! Вся — нега.
  • И белизна ее белее снега.

 

LXXVII

  • Увлекся я, бежал за ней далеко
  • Из леса в лес, поймать ее решил.
  • Но так она карабкалась высоко
  • В горах, что я уж выбился из сил.
  • Остановился, огорчен глубоко;
  • Ее сыскать я в сердце положил,
  • Настигнуть, поздно ль, рано ль — обещался
  • Раз десять так домой я возвращался.

 

LXXVIII

  • Сказать по правде, встал я нынче рано,
  • Увидел, как погода хороша,
  • И вспомнил лань, и стало так желанно
  • Ее поймать, лежала к ней душа.
  • Пошел я по тропинке. Даже странно:
  • И оглянуться не успел, спеша —
  • Кругом холмы, а солнце уж высоко,
  • На полдень поднялось, печет жестоко, —

 

LXXIX

  • Как слышу — лист дубков зашевелился.
  • Тихонько я приблизился чуть-чуть,
  • Сейчас же за камнями притаился,
  • Смотрю и слушаю: боюсь дохнуть.
  • Гляжу — три лани; даже подивился —
  • Пасутся дружно так; ну как-нибудь
  • Да изловлю одну. И, еле слышный,
  • Пошел я к ним с пучочком травки пышной.

 

LXXX

  • Да как меня увидели — в минутку
  • Уж на горе. Не ждали! Впопыхах,
  • И на себя рассержен не на шутку,
  • Я вижу, что остался в дураках,-
  • Да что ж играть на старую погудку?
  • Не уступлю! И с тем, что нес в руках,
  • Бежать за ними во весь дух пустился —
  • И только уж впотьмах остановился.

 

LXXXI

  • Теперь, отец, ты знаешь о препоне
  • К возврату моему, уверен будь».
  • Отец, который звался Джирафоне,
  • Конечно, понял россказней всю суть;
  • В таких делах годами умудренный,
  • Он тотчас без сомнений мог смекнуть,
  • Что эти лани, всех венец желаний,
  • Уж верно нимфы, а совсем не лани.

 

LXXXII

  • Но чтоб не показать, что догадался,
  • Да и не сделать сына вдруг лжецом,
  • И чтоб желаний пыл не разгорался
  • И не томил, да и остыл потом,
  • И сам собой, быть может, миновался, —
  • Все это вместе думая тайком,
  • Старик отец немного слицемерил
  • И так сказал, как будто сказке верил:

 

LXXXIII

  • «Ты мне, сынок, желанных всех желанней,
  • Молю тебя — ах, берегись ты тут
  • Всех этих виденных тобою ланей;
  • Пускай своим дурным путем идут:
  • Они ведь все посвящены Диане,
  • Поверь ты мне, — и, встретясь, изведут:
  • Затем и по горам у нас тут бродят,
  • И воду пить к источникам приходят.

 

LXXXIV

  • Диана большей частью ходит с ними,
  • А знай, ее ведь смертоносен лук.
  • И если б за охотами твоими
  • Тебя застала, из своих же рук
  • Убила б насмерть — было так с другими
  • Уже не раз, кого не взлюбит вдруг, —
  • А искони к семье ведь нашей старой
  • Она враждой пылает самой ярой.

 

LXXXV

  • Увы, сынок, я плачу, вспоминая
  • О том, как умер бедный мой отец,
  • Как извела его Диана злая,
  • Терзала и убила наконец.
  • Сыночек, о грехе его простая
  • Вот повесть — зрит Юпитер в глубь сердец!
  • А звался дед, как знаешь ты, Муньоне;
  • Его отец, как я же, Джирафоне.

 

LXXXVI

  • Рассказ мой был бы длинен при желанье
  • Все злоключенья деда описать.
  • Но нам сейчас важней их окончанье.
  • Он шел в горах дичины пострелять,
  • Как все охотники. В его скитанье
  • Тревог немало было. Только глядь —
  • Пред ним река, текущая в долине,
  • Та, что по нем зовут Муньоне ныне.

 

LXXXVII

  • А возле, у прекрасного потока,
  • Вдруг нимфа, одинешенька-одна,
  • Увидела его, уж недалеко,
  • Вскочила девочка, бледна-бледна,
  • «Беда!» — лепечет, — и уже высоко
  • Бежит по круче, ужаса полна.
  • Ее он молит, полн любовным бредом,
  • И через миг бежит за нею следом.

 

LXXXVIII

  • Отец несчастный, ты ведь устремлялся,
  • Того не зная, к смерти лишь своей,
  • Ее сетей, бедняк, ты не боялся,
  • Судьбой захвачен злобною своей!
  • Желали боги, чтоб, когда он гнался
  • За нимфою все тверже и быстрей,
  • Его Диана в птицу превратила,
  • Или в скалу, иль в дерево внедрила.

 

LXXXIX

  • Она реки чуть-чуть не добежала,
  • Как платьица изящное тканье
  • Запуталось в ногах; она теряла
  • Дыханье в беге, страх сломил ее.
  • Увы, Муньоне радость обуяла,
  • Он вмиг настиг сокровище свое,
  • Схватил, держал, обняв ее руками,
  • К девичьему лицу прильнув устами.

 

ХС

  • Тут силой взял он, тут насилье было,
  • И нимфа тут была осквернена,
  • Бессильна отвратить, что так постыло.
  • О жалкий мальчик! О, как ты бедна,
  • Несчастная! Вас бездна разделила,
  • Раскаянья безумного полна!
  • Сама Диана с дальнего пригорка
  • Двоих обнявшихся открыла зорко.

 

XCI

  • Она гремит: «Несчастные! Идете
  • Вы тотчас вместе, грешники, в Аид!
  • Последний час вы на земле живете,
  • Не видеть вам, как летний день сгорит;
  • А ваши имена передаете
  • Навеки водам, видевшим ваш стыд!»
  • И грозно на любовников взглянула —
  • И тетиву тугую натянула.

 

XCII

  • С последним словом и стрела пронзила
  • В тот самый миг, мгновенная, двоих.
  • Сынок, во мне лишь правда говорила!
  • Хотели б боги лжи от слов моих,
  • Так до сих пор тоской бы грудь не ныла!
  • Случилось, что убит один из них:
  • Стрела, пронзив два сердца, их связала.
  • Так кончилась любовь их без начала.

 

XCIII

  • Кровь бедного отца струи речные
  • Все красноватым светом налила —
  • И потекли, как будто кровяные,
  • И боль его всем явной пребыла.
  • Хранят здесь тело глубины родные,
  • Чего душа не знает ни одна,
  • Как и всего того, что дальше было;
  • Одна река лишь имя сохранила.

 

XCIV

  • Сказал я, что Диана съединила
  • И кровь, и тело нимфы молодой
  • С другим и вместе с ним же превратила
  • В источник чудный, что, журча, с рекой
  • Вблизи сливался, — так чтоб явно было:
  • Гнев беспощадно яростный такой
  • Мгновенно надо всяким разразится,
  • Кто оскорбить хоть раз ее решится.

 

XCV

  • И с тысячью, я знаю, так же было,
  • Что ныне птицы, горные ручьи,
  • Иль что она в деревья превратила
  • Преступников в любовном забытьи.
  • И в старину еще она убила
  • Двух кровных братьев — нашей же семьи.
  • Так берегись, храним небесной силой,
  • Ее руки, сыночек ты мой милый!»

 

XCVI

  • Так Джирафоне старенький, рыдая,
  • Окончил свой рассказ и замолчал.
  • Стоял и слушал сын, не прерывая,
  • Подробности со тщаньем замечал.
  • Собою несколько овладевая
  • И поборов смущенье, отвечал,
  • От своего не склонный отступаться:
  • «Ну, этого мне нечего бояться!

 

XCVII

  • Теперь не трону их, избави боже,
  • Случится разве, встречу как-нибудь.
  • Я так устал, ты утомился тоже;
  • Пойдем, отец, нам надо отдохнуть.
  • Чтоб засветло прийти, я лез из кожи,
  • И был нелегок этот горный путь.
  • Домой добрался — и устал сверх силы.
  • Итак, пока прервем беседу, милый».

 

XCVIII

  • Спать улеглись; но день не занимался, —
  • Проснулся Африке, вскочил тишком,
  • Опять туда — к холмам своим пробрался,
  • Где был все время сердцем и умом.
  • Он шел и беспрестанно озирался,
  • Но видно ль Мензолы — искал кругом.
  • И помогла Амурова наука:
  • Он от нее стоит — на выстрел лука.

 

XCIX

  • He он, она увидела сначала —
  • И полем тотчас в ужасе спешит.
  • Тут он услышал, как она кричала,
  • Взглянул — она взывает и бежит,
  • И мысль его как светом осияла:
  • «Ведь это — Мензола!» Он вслед летит,
  • Ее зовет и молит, именуя:
  • «Постой, постой, тебя ведь так люблю я!

 

С

  • О девушка прекрасная! Мгновенье!
  • Ведь без тебя не мил мне белый свет.
  • Давно терплю я от тебя мученье,
  • Мне день и ночь покоя больше нет.
  • Не смерть несу тебе, мое стремленье
  • Тебе вослед не предвещает бед.
  • Амур один меня к тебе кидает,
  • Зло иль вражда тебе не угрожает.

 

CI

  • Тебя не так преследовать хочу я,
  • Как коршун куропаточку когтит
  • Или как волк, свирепо торжествуя,
  • За бедною овечкою спешит, —
  • Но любящей душой тебя милуя,
  • Что красоту твою всех выше чтит.
  • В тебе моя надежда и желанье,
  • И было бы моим твое страданье.

 

СII

  • Коль подождешь меня, клянусь богами,
  • О Мензола прекрасная, тебе,
  • Что я желаю брака между нами
  • И счастие любви найду себе,
  • Все мыслимое здесь под небесами,
  • Тебе врученной вверившись судьбе.
  • Ты, ты меня ведешь, мной обладаешь,
  • Ты жизнью всей моей повелеваешь.

 

CIII

  • И вот — зачем, жестокая, желаешь
  • Причиной быть погибели моей?
  • Неблагодарностью ли отвечаешь
  • Любви моей, которой нет сильней?
  • Иль за любовь мою мне смерти чаешь —
  • И будь она наградой мне твоей?
  • А не любил бы я? Ты как бы мстила?
  • Жесточе б ведь со мной не поступила!

 

CIV

  • Коль убежишь, ты будешь беспощадней
  • Медведицы, где медвежата с ней,
  • И горше желчи; жестче, безотрадней
  • Холодных, твердых мраморных камней.
  • Коль подождешь — и меду ты усладней,
  • И винных лоз нежнее и хмельней,
  • И солнца миповидней красотою
  • Умильной, кроткой, ласково-простою.

 

CV

  • Но вижу — тщетны все мои моленья.
  • Словам моим не внемлешь и молчишь.
  • Ко мне, рабу, не хочешь снисхожденья
  • И даже глаз назад не обратишь;
  • Но, как стрела, исполнена стремленья,
  • В дремучие леса свои спешишь,
  • На скалы ты взбираешься в тревоге —
  • Пусть камни, терны уязвляют ноги.

 

CVI

  • Но раз ты убегаешь, непреклонна,
  • Любимая, как это вижу я,
  • И в этом — весь ответ мольбе влюбленной,
  • И дальше — хуже ненависть твоя;
  • Да уравняются все горы, склоны, —
  • О том к Юпитеру мольба моя,
  • Да будет вся равнина с далью всею
  • Ровней и ниже под ногой твоею.

 

CVII

  • Вас призываю, боги, что живете
  • В тенистых этих долах и лесах,
  • Коль вам любезность ведома — к заботе
  • О милых, нежных, маленьких ногах
  • Вот этой нимфы, — вы не преминете
  • Все камни, терны, сучья на путях
  • Прелестных ножек превратить в лужочки
  • И в тоненькие травки и цветочки.

 

CVIII

  • А я отныне следом за тобою
  • Уж не пойду; куда идешь — иди;
  • С моим несчастием, с моей тоскою
  • Останусь без исхода впереди.
  • Мне ждать недолго вечного покоя:
  • Исходит сердце кровью тут, в груди.
  • Все ты: ведь твой огонь его терзает,
  • Жизнь с каждою минутой исчезает».

 

CIX

  • А нимфа не бежала, а летела.
  • Высоко полы платья подняла,
  • Чтобы предаться бегу уж всецело,
  • Их за пояс заткнула как могла, —
  • Так что сверх поножей открыто, смело
  • Вся стройная нога видна была
  • И, как освобожденные из плена,
  • Пленительные белые колена.

 

CX

  • С копьем в деснице вон она мелькнула,
  • Вдаль отбежать успев крутым путем,
  • И, обернувшись, гневная, взглянула,
  • В испуге вспыхнув пурпурным огнем —
  • И крепкою рукой в него метнула,
  • Чтоб насмерть Африке сразить копьем.
  • И уж сразила б, если б не случилось,
  • Что прежде в крепкий дуб оно вонзилось.

 

CXI

  • Копье, взрезая воздух, засвистело —
  • Она, на миг отдавшись забытью,
  • В лицо его впилась: ведь он всецело,
  • Казалось, ощутил себя в раю, —
  • Ни удержать, ни скрыть уж не сумела
  • Раскаянье и жалость всю свою,
  • Кричит в безумье: «Берегись, несчастный!
  • От смерти как спасу тебя ужасной?»

 

CXII

  • В четырехгранной этой стали сила
  • Такая напряженная была,
  • Что мощный дуб насквозь она пронзила,
  • Как будто льдину слабую прожгла.
  • А толст был дуб: обхвата б не хватило
  • Мужского, чтоб сойтись вокруг ствола.
  • Расселся он; почти что погрузилось
  • В него все древко — и остановилось.

 

CXIII

  • А Мензолу тут радость осияла,
  • Что невредим был юноша: связал
  • Уже Амур ей сердце, вынул жало
  • Жестокости и злую мысль изъял.
  • Хоть ждать его и миг не пожелала —
  • О, ни за что! — Иль чтоб возможен стал
  • С ним разговор — о, нет! — Но просто рада:
  • Его сетей бояться уж не надо.

 

CXIV

  • И снова нимфа дальше побежала,
  • Что было сил: ведь он за ней спешил,
  • И все она по-прежнему внимала,
  • Как следом он и плакал, и молил;
  • Пещер и скал немало миновала,
  • И позади уж он далеко был,
  • Когда она, взобравшись на вершину,
  • Не мнила, что спаслась и вполовину.

 

CXV

  • Но вниз она с стремительностью вящей
  • Спешит с горы по склону. Как стена
  • Стоял здесь лес, сплетен дремучей чащей
  • Непроницаемой. И не слышна,
  • Лесною вольной птицей настоящей,
  • Бесшумно затаилась тут она;
  • Маститый дуб шатром пышно-зеленым
  • Здесь нимфу осенил, над ней склоненным.

 

CXVI

  • Поговорим об Африке. Мгновенье,
  • Как нимфа бросила в него копье,
  • Смутился он. Но слышит в изумленье
  • Он крики «Берегись!», и вид ее,
  • Весь — состраданье, и к нему движенье,
  • И пламень глаз явили ясно, чье
  • Кто сердце вдруг сразил. И с новой силой,
  • И с новой жаждой он бежит за милой.

 

CXVII

  • Как головня погаснуть уж готова
  • И тлеет только искоркой одной,
  • Но вздоха ветра, мощно излитого,
  • Достаточно — и с силою иной,
  • Сильнейшей во сто крат, пылает снова. —
  • Так Африке, почуяв новый зной,
  • Лишь возглас жалостный над ним раздался,
  • Все пламенней, все жарче разгорался.

 

CXVIII

  • Он закричал: «Юпитер, видно, хочет,
  • Раз хочешь ты, чтоб пал здесь мертвый я:
  • Твою надежду тотчас он упрочит
  • Всей силою стального острия,
  • Что сердце мне пронзит и кровь источит,
  • Пройдя всю грудь насквозь. Вина — твоя.
  • А мне — восторг: покончить с жизнью сею
  • В горении любви — рукой твоею!».

 

CXIX

  • Едва лишь Африко закончил слово,
  • Как на вершину Мензола взошла,
  • И ясно он ее увидел снова;
  • Она сошла — ее сокрыла мгла,
  • И тотчас он почуял много злого:
  • Меж них долина длинная легла, —
  • И крепко не на шутку он боялся,
  • Чтоб след ее совсем не затерялся.

 

СХХ

  • И он с трудом вершины достигает
  • И тщетно взорами ее следит.
  • И как охотник часто поступает,
  • Чуть птица снимется и улетит
  • И из виду ее он потеряет:
  • Лицо поднявши, ротозей глядит;
  • Бежит туда-сюда, стоит на месте,
  • И, как в беспамятстве, все это вместе, —

 

CXXI

  • Так Африко ее с своей вершины,
  • Подняв высоко голову, следит.
  • Лоб трет себе руками без причины,
  • Свою фортуну злостную хулит
  • За все ее бесчисленные вины.
  • И к лесу он дремучему спешит,
  • И вновь назад; бормочет: «Что за чудо!
  • Нет, вон туда пошла она отсюда».

 

CXXII

  • И тотчас он туда бегом спускался —
  • Уж где бы ни было ее сыскать, —
  • И снова, не увидев, возвращался,
  • С отчаяньем в душе бежал опять
  • И, отбежав немного, вновь решался
  • Идти иным путем. Но угадать
  • Никак не мог, все недоумевая,
  • Что делать, где искать еще, не зная.

 

CXXIII

  • И он твердил себе: «Она, пожалуй,
  • Вот тут, в лесу пространном и глухом!
  • И если так, то без приметы малой
  • Мне не сыскать ее, блуждая в нем;
  • И больше месяца бродя, усталый,
  • Всей чащи я не обыщу кругом.
  • И ни следа! Ведь если бы вступила
  • Тут в лес она, хоть след бы проложила.

 

CXXIV

  • Хотя бы весть мне сердце провещало,
  • Куда пошла она! Не счесть путей,
  • А ведь из них один она избрала.
  • И дальше устремляясь так за ней,
  • Пойду ли ощупью куда попало —
  • И не туда приду всего верней,
  • А дара уж теперь не потеряю
  • Печального, которым обладаю.

 

CXXV

  • Не знаю я, идти или остаться
  • И ждать, не выйдет ли сюда сама;
  • И верховой здесь мог бы затеряться, —
  • Такая глушь в лесу, такая тьма,
  • Что и его бы следу не сыскаться.
  • А ежели послушаться ума, —
  • Далеко быть мне на полмили надо,
  • Чтоб ею брошена была засада».

 

CXXVI

  • И он взглянул на солнце. Час десятый
  • Уж близок был. И он себе сказал:
  • «Что тешиться надеждою богатой?
  • Надежды нет, которой я дышал;
  • Здесь тратить время — тщетной было б тратой».
  • И в памяти рассказ отца вставал
  • О двух любовниках — что накануне
  • Он слышал, — как погибли вместе втуне.

 

CXXVII

  • А тут же и Амурово шептанъе:
  • «Что мне Диана? Не боюсь ее.
  • Раз увенчать бы страстное желанье —
  • Век было б сердце счастливо мое.
  • И кончится пускай существованье, —
  • Я бога восхвалю за бытие.
  • Но за нее крушился б я душою:
  • Из-за меня ей смерть была бы злою».

 

CXXVIII

  • Одно другим сменяя рассужденья,
  • Здесь Африко немало пребывал,
  • Не в силах разрешить свои сомненья, —
  • Амур его, лелея, обольщал.
  • И наконец-то, ради сожаленья
  • К отцу, что крепко дома тосковал,
  • Идти домой решил он поневоле
  • И в путь пустился, полн великой боли.

 

CXXIX

  • Так возвращался Африко, тоскуя,
  • И, что ни шаг, оглядывался он,
  • Стоял и слушал, мысль одну милуя:
  • «Не Мензола ль? — вздыхая. — Истомлен,
  • Что за глупец, что за тоску несу я
  • Бессменную, всего теперь лишен!
  • Ты здесь осталась, Мензола», — взывая,
  • Метанья длил он без конца и края.

 

СХХХ

  • Но речь о том, как он один метался
  • При каждом легком шелесте листка
  • Взад и вперед, и снова возвращался,
  • И снова шел, была б не коротка.
  • Каким страданьем в сердце он терзался,
  • Поймет ведь каждый, — какова тоска
  • Пути возвратного! Сказать короче,
  • Домой с тоски едва дошел он к ночи.

 

CXXXI

  • Вот наконец в своей каморке малой,
  • Родителями не замечен, он
  • На узкую постель упал усталый
  • И чует — уж у сердца Купидон,
  • Стрелой его сразивший многожалой, —
  • И жадно жаждет он его полон,
  • В тоске простившись с радостью земною,
  • Вдруг сокрушить хоть смертною ценою.

 

CXXXII

  • И Африко, простертый на постели,
  • Вздыхая тяжело, лежит ничком.
  • Уколы шпор любовных так горели,
  • И трижды он вскричал в жару таком:
  • «Увы! Увы!» — что вопли долетели
  • До слуха матери. Вскочив, бегом
  • Она наружу в садик устремилась,
  • Расслышала его и возвратилась.

 

CXXXIII

  • И сына милого воскликновенья
  • Узнавши, в комнатку к нему спешит;
  • Сама вся не своя от изумленья,
  • Вдруг видит — он, простерт, ничком лежит.
  • И обняла, и шепчет утешенья,
  • А голос обрывается, дрожит:
  • «Скажи, сыночек, что тебе так больно?
  • Чем душенька твоя так недовольна?

 

CXXXIV

  • Скажи скорей, сыночек ты мой милый,
  • Где у тебя болит, любимый мой?
  • Дай полечу. Я рада всею силой
  • Тебе помочь. Ведь снимет как рукой.
  • Да повернись, мой голубь сизокрылый,
  • Мне молви хоть словечко, мой родной!
  • Своей я грудью ведь тебя вскормила,
  • Под сердцем девять месяцев носила».

 

CXXXV

  • Услышал Африко — к нему прокралась
  • Мать нежная, и рассердился он:
  • Как бы о чем она не догадалась!
  • Но он в любви лукавству научен —
  • И отговорка в мыслях уж слагалась;
  • Подняв лицо — заплакан, истомлен, —
  • Он молвил: «Матушка, я торопился
  • С утра домой, упал и весь разбился.

 

CXXXVI

  • Я поднялся, но с болью небывалой
  • В боку, — и вот едва добрел домой,
  • Настолько ослабелый и усталый,
  • Что уж едва владел самим собой,
  • Бессилен, словно снег на солнце талый,
  • И лег в постель, чтоб дать себе покой,
  • И, кажется, теперь полегче стало,
  • Потише боль, что так меня терзала.

 

CXXXVII

  • И если любишь ты меня немного,
  • Скорей отсюда, матушка, уйди.
  • Не огорчайся этим, ради бога:
  • Мне говорить — такая боль в груди!
  • Иначе не пройдет моя тревога;
  • Послушайся, больному угоди,
  • Ступай к себе, мне говорить не надо:
  • Ведь это для меня опасней яда».

 

CXXXVIII

  • Он замолчал и, тяжело вздыхая,
  • Склонился на подушку головой.
  • Такие речи слыша, мать седая
  • Задумалась, пошла, сама с собой
  • Безмолвно и любовно рассуждая:
  • «Должно быть, как он слышит голос свой,
  • Так болью звук в груди и отдается, —
  • И словно бы она на части рвется».

 

CXXXIX

  • И вышла из каморки, где в томленье
  • Метался сын и горестно стонал.
  • Почувствовав свое уединенье,
  • Он от любви еще сильней страдал,
  • И груди непривычное мученье
  • Все возрастало, пламень сожигал
  • Все яростней; взывал он: «Почему же
  • Любовь, что миг, терзает больше, хуже?!

 

CXL

  • Я чувствую, что весь внутри сгораю
  • Любовным пламенем: я слышу-грудь
  • И сердце жжет он с краю и до краю;
  • Себе помочь не властный как-нибудь,
  • Беспомощный, бессильный, замираю.
  • И лишь одна могла б в меня вдохнуть,
  • Чуть пожелай, мир и забвенье боли
  • И сделать все со мной, что ей по воле.

 

CXLI

  • И ты одна мила, как ангел нежный,
  • Красою светлокудрою своей,
  • С умильной речью, легкой и небрежной,
  • Всех белых роз улыбчивей, свежей,
  • Всех ясных звезд в лазури безмятежной
  • Блистательней, — ты мне всего милей,
  • Одну тебя, желанная, желаю
  • И ночь, и день всечасно призываю!

 

CXLII

  • Лишь ты одна всю боль моих страданий
  • Могла бы благодатно исцелить!
  • Лишь ты одна всей властью нежных дланей
  • Ведешь моей безвластной жизни нить!
  • Лишь ты одна от смертных воздыханий
  • Мой жалкий век вольна освободить!
  • Лишь ты одна захочешь — обладаешь
  • Мной, как ты можешь, как ты пожелаешь!»

 

CXLIII

  • И говорил: «Жесточе невозможно,
  • Чем ты, томить безжалостной тоской;
  • И, дикую, страшит тебя тревожно
  • Тобою восхищенный взор людской!
  • Вся жизнь моя, что для тебя ничтожна,
  • Во мрак темницы ввержена тобой,
  • И нет в тебе — увы! — тем мукам веры,
  • Что ты не видишь, а дала без меры!»

 

CXLIV

  • Потом, стеня, к Венере обратился:
  • «Священная богиня, победить
  • Властна ты всех на свете, кто бы тщился
  • От ран твоих себя оборонить,
  • И от тебя никто не защитился;
  • А ныне, мнится, не сильна сломить
  • Ты слабой девушки — и перед нею
  • Бессильна всею силою своею.

 

CXLV

  • Ты мощь свою всю ныне потеряла
  • Против нее, и тонкий ум притих,
  • С каким всегда разил сердец немало
  • Твой сын Амур, высоких и простых.
  • Пред сердцем ледяным вдруг все пропало
  • Презревшим обаянье сил твоих;
  • Обыкшие вершить твое отмщенье
  • Лук, стрелы острые — в пренебреженье.

 

CXLVI

  • Ее, быть может, без труда ты мнила
  • Вдруг захватить, как и меня взяла,
  • Чтоб в грудь ее твоя проникла сила,
  • В грудь изо льда, — как и в мою вошла.
  • Она же стрелы просто притупила,
  • Что на нее ты мудро навела;
  • А я, глупец, от них не защитился —
  • И в вечную темницу погрузился.

 

CXLVII

  • Мне никогда уж не освободиться;
  • Мир, отдых и покой — не для меня:
  • Но мукой новой буду я томиться
  • Всечасно от любовного огня.
  • И в этой думе с телом разлучится
  • Душа моя, рыдая и стеня,
  • К погибели своей. И черной тенью
  • С тенями будет. Вот конец мученью.

 

CXLVIII

  • Тебя молю, о Смерть! идешь, врачуя
  • Мне горькое земное бытие;
  • По доброй воле жить уж не хочу я;
  • Рази же сердце бедное мое!
  • А не сразишь, так сам сражу, тоскуя.
  • Как чтил бы я пришествие твое!
  • Так поспешай — и сброшу я оковы,
  • Мне тяжкие мучительно суровы».

 

CXLIX

  • Тут он умолк, и залился слезами,
  • И вспомнил, как прекрасное копье
  • В него метнула нимфа, как словами
  • Прорвалось сострадание ее
  • И ужас, что воздушными струями
  • Неотвратимо мчится острие.
  • И в тех словах почуял он хоть малость
  • Надежды на узывчивую жалость.

 

CL

  • Так плача и томительно вздыхая,
  • Влюбленный юноша один лежал,
  • Жить жаждая и к смерти вдруг взывая,
  • Надеялся и в ужасе дрожал.
  • Бог сна, из врат великих низлетая,
  • Сном благостным страдальца обаял.
  • Усталостью последней истомленный,
  • Все позабыл забывшийся влюбленный.

 

CLI

  • А мать умелая уж насбирала
  • Целебных трав немало — для того,
  • Чтоб сыну сделать ванну: полагала,
  • Что боль в боку измучила его.
  • Доверчивая, ведь она не знала
  • Причин томленья сына своего.
  • Пока весь ход ее работы длился,
  • Домой и Джирафоне воротился.

 

CLII

  • И тотчас же спросил: что сын бесценный?
  • Вернулся ли сегодня он домой?
  • А донна, что звалася Алименой,
  • Ответив «да», свой перепуг ночной
  • Поведала; без боли неизменной
  • Не молвит слова сын; ему покой
  • Необходим; она к нему не входит.
  • «Прошу, нейди и ты, — так речь заводит. —

 

CLIII

  • Я ванну приготовила, что боли
  • Помочь должна. Пускай он отдохнет,
  • Как долго будет то ему по воле,
  • И ванну ту целебную возьмет.
  • И уж страдать не будет, верно, боле:
  • Где б ни болело у него, — пройдет.
  • Оставь, пусть спит. Он говорить не может:
  • Сильнее боль в боку его тревожит».

 

CLIV

  • Когда жена все это рассказала,
  • Его схватила за сердце тоска.
  • Любовь отцовская не устояла,
  • Чтоб тотчас же не повидать сынка.
  • В каморку, где постель его стояла,
  • Невольно потянуло старика.
  • И видит — спит. Его он закрывает
  • И прочь оттуда тотчас поспешает.

 

CLV

  • И он сказал старушке: «Дорогая
  • Жена, сынок, сдается мне, уснул,
  • Лежит в постели, тихо отдыхая,
  • И разбудить его я не дерзнул:
  • Грешно, и шутка вышла бы плохая,
  • Когда б теперь я сон его спугнул».
  • «Конечно, — отвечала Алимена, —
  • И не тревожь: ведь сила сна бесценна».

 

CLVI

  • Когда уж долго юношу, лаская,
  • Опутывал сетями легкий сон,
  • И воля грудь наполнила былая,
  • Вздохнув глубоко, пробудился он,
  • А возле — никого. И, вновь вздыхая,
  • Своей печали прежней возвращен,
  • Он пред собою мыслью неостывшей
  • Все видит нежный взгляд, его сразивший.

 

CLVII

  • Но чтоб себя не выдать вдруг позорно
  • И обмануть отцовское чутье,
  • Вскочил и приоделся он проворно.
  • Скрыв муку страсти, одолел ее.
  • Красивое, спокойное притворно,
  • Отер он полотном лицо свое
  • И взор, еще слезами орошенный, —
  • И вышел вон, хоть несколько смущенный.

 

CLVIII

  • И Джирафоне тотчас же встречает
  • И спрашивает сына своего,
  • Что было с ним и как он поживает.
  • И, все еще любуясь на него,
  • О том же Алимена вопрошает.
  • А он в ответ: «Да, право, ничего.
  • Я выспался — и не томит нимало,
  • Прошла вся боль, что так меня терзала».

 

CLIX

  • Но все ж отец решил приготовленье
  • Горячей ванны для него, — и вот
  • Ее берет он только в уверенье,
  • Что боль иная сердце не гнетет.
  • О Джирафоне, что твое леченье!
  • Любовное страданье не пройдет,
  • И разве тут твоя поможет ванна,
  • Когда глубоко в сердце скрыта рапа!

 

CLX

  • Довольно же. И после омовенья
  • Изрядно грустно день проводит он.
  • Два, три, четыре дня — одни мученья.
  • Минутного он отдыха лишен,
  • Все позабыв былые упоенья,
  • В задумчивости мрачной погружен.
  • Но мысль о той его не покидает,
  • По ком и дни, и ночи он страдает.

 

CLXI

  • Отец, и мать, и все дела на свете,
  • Все — все равно, ничем не занят ум,
  • И мысли нет ни об одном предмете,
  • Вся жизнь кругом — какой-то праздный шум.
  • Но лишь одна бессменно на примете
  • У скованных, порабощенных дум,
  • В одну лишь верит, лишь одной боится,-
  • И ею создана его темница.

 

CLXII

  • Когда бы в страстном, пламенном горенье —
  • Не зная где — он мог ее сыскать,
  • Весь исстрадавшись, принял он решенье
  • Того предела уж не покидать.
  • И лишь в одном он ведал утешенье —
  • Чтоб без помехи плакать, и вздыхать,
  • И тихо вспоминать о том, что было,
  • Что с милою его соединило.

 

CLXIII

  • И Африко столь горю предавался,
  • Что с каждым часом более страдал.
  • Он обессилен был, он задыхался, —
  • Без отдыха недуг его терзал.
  • Он жизни против воли подчинялся:
  • Цепями так Амур его сжигал,
  • Что он почти от пищи отказался,
  • День ото дня слабел и истощался.

 

CLXIV

  • Уже с лица красивого сокрылся
  • Румянец юный, дальше — все бледней
  • И все худей бедняга становился,
  • Стал острым взгляд ввалившихся очей.
  • И так он от печали изменился,
  • Что юношу еще недавних дней
  • Едва напоминал теперь влюбленный,
  • Безжалостным пыланьем опаленный.

 

CLXV

  • Отец не мог бы выразить словами,
  • Как мучился душою за него.
  • И часто ободрял его речами
  • Такими: «Сын мой, молви, отчего
  • Страдаешь ты? Клянусь тебе богами:
  • Узнав причину горя твоего,
  • Все сделаю, хоть из последней силы,
  • Чтоб дать тебе, чего ты хочешь, милый.

 

CLXVI

  • Коль силою нельзя предмет томлений
  • Твоих достать иль разумом людским,
  • Подумаем: есть способ, без сомнений,
  • Мысль отогнать, которой ты томим,
  • Чтоб больше ты не знал таких мучений
  • И был, как прежде, цел и невредим.
  • Не дать тебе совета — быть не может,
  • Сыночек мой, — иль век мой даром прожит?»

 

CLXVII

  • И матушка частенько вопрошала,
  • Чем он, любимый, столько угнетен,
  • Что жизнь его такою горькой стала,
  • И так уныл, и так расстроен он.
  • «Сыночек, — говорит, — мне в душу пала
  • Твоя тоска, и сердце рвется вон
  • С отчаянья: не видеть не могу же,
  • Что с каждым днем тебе все хуже, хуже».

 

CLXVIII

  • Им Африко в ответ — не что иное,
  • Как только, что худого ничего;
  • Не знает, дескать, сам, что с ним такое.
  • А то — чтобы оставили его
  • В покое: голова иль что другое
  • Побаливает — только и всего.
  • И от того не раз его лечили,
  • Да все болезнь не ту в нем находили.

 

CLXIX

  • И в этой жизни тяжкой изнывая,
  • Однажды Африко печальный пас
  • Свои стада и, взоры подымая
  • Рассеянно, бродил за часом час,
  • Все о своей любезной размышляя,
  • Из-за которой таял он и гас.
  • И вот увидел он источник ясный,
  • Светившийся светлей звезды прекрасной.

 

CLXX

  • Деревьями густыми окруженный,
  • Местами сенью веток затемнен
  • Он был. Полюбовался им влюбленный,
  • Сел у корней; склонился грустно он,
  • Раздумьем о злосчастье сокрушенный,
  • К какому был любовью приведен.
  • В воде себя узнав, он поразился,
  • Как мрачен вид его, как изменился.

 

CLXXI

  • И вот, к себе исполнен состраданья,
  • Сраженный переменою своей,
  • Не в силах он удерживать рыданья,
  • Все горше плачет он, все горячей
  • И день злосчастный первого свиданья
  • Уже проклясть готов душою всей.
  • «Ах, — молвит, — за какие прегрешепья
  • Влачу я жизнь, не зная утешенья!»

 

CLXXII

  • И, опираясь на руку щекою,
  • А на колено локоть положив,
  • Он говорил и слезы лил рекою:
  • «О злая жизнь моя, пока я жив!
  • Так этою отягчена тоскою,
  • Пускай растает, словно снег в разлив.
  • А я, как хворост на огне, сгораю,
  • И нет спасенья мне, нет мукам — краю.

 

CLXXIII

  • Уйти от страсти к девушке жестокой,
  • Пленившей сердце мне, я не силен, —
  • Чтоб не желать ее с тоской глубокой
  • Всего превыше. Вижу — заключен
  • В столь крепкие оковы, одинокий,
  • Что день и ночь пылать я обречен
  • В огне недвижно: выйти нет надежды,
  • Коль смерть не поспешит закрыть мне вежды».

 

CLXXIV

  • Потом, любуясь, он глядел на стадо:
  • Резвилися коровки и бычки,
  • Он видел — целовались; всем отрада
  • Была в любви, не ведавшей тоски.
  • Он слушал птиц; полны живого склада,
  • Звучали их любовные стишки,
  • И весело пичужка за пичужкой,
  • Влюбленные, порхали друг за дружкой,

 

CLXXV

  • Любуясь, Африко грустил без меры:
  • «Счастливые созданья, вы верней,
  • Вы более меня друзья Венеры,
  • И как вы радостней в любви своей,
  • В усладах тех, каким не знал я веры!
  • И как должны хвалить вы горячей
  • Амура за любовь, за упоенье,
  • Что вам дано сполна — и в разделенье!

 

CLXXVI

  • Вы стройно песни радости поете,
  • Порхаете, беспечны и легки,
  • А плачу я, в страданьях и заботе
  • И день, и ночь, изнывший от тоски;
  • Исход я вижу в смертной лишь дремоте,
  • Свободы жду от гробовой доски,
  • Отрады, хоть малейшей, ждать не смею
  • От завладевшей волею моею».

 

CLXXVII

  • И тут, вздохнув глубоко и умильно,
  • Расплакался так горько мальчик мой,
  • И слезы полились так изобильно,
  • Что щеки, грудь казалися рекой,
  • Струями слез омоченные сильно, —
  • Так злостной был охвачен он тоской.
  • И к светлому склонившись отраженью,
  • Беседовал он с собственною тенью.

 

CLXXVIII

  • И с нею потуживши над собою,
  • Слезами переполнивши поток,
  • Сменяя долго мысль одну другою,
  • Он несколько сдержать рыданья мог
  • При мысли, поманившей дух к покою,
  • Открывшей в сердце тихий уголок,
  • Напомнившей о сладком упованье:
  • Венера ведь дала обетованье.

 

CLXXIX

  • Но видя — не приходит исполненье,
  • А между тем он до того дошел,
  • Что чувствует уж смерти приближенье,
  • Сказал: «Венера бед моих и зол
  • Ведь и не помнит; зреть ли ей томленье,
  • Которым смертный рок меня борол?»
  • Почтить богиню жертвоприношеньем
  • Решает он — как напоминовеньем.

 

CLXXX

  • Он на ноги встает, идет он живо
  • Туда, где неба не закрыт простор,
  • Умелою рукою взял огниво,
  • Разводит видный, блещущий костер.
  • И целую поленницу, красиво
  • Срубив ее, над пламенем простер.
  • Потом овечку, что глазам отрада —
  • Тучна была, — он быстро взял из стада.

 

CLXXXI

  • И, взяв ее, к огню подвел; сначала
  • Между колен своих установил;
  • Потом, как дело знающий немало,
  • Ее он прямо в горло поразил
  • И кровью, что по капле истекала,
  • Он окропил огонь; и разделил
  • Овечку на две части, и руками
  • Поспешными их возложил на пламя.

 

CLXXXII

  • Одну за Меизолу оп возлагает,
  • Другую — за себя, чтобы узнать,
  • Не чудо ли сейчас же воссияет;
  • Во благо, в зло ль — ее лишь увидать,
  • Всю па пего надежду возлагает.
  • Он уповает, должен уповать!
  • И на колени он к земле склонился,
  • В таких словах к Венере обратился:

 

CLXXXIII

  • «Богиня, что над небом и землею
  • Всех выше властью мощною своей,
  • Краса-Венера — сын Амур с тобою
  • Сражает души и сердца людей,-
  • Бегу к тебе с сердечною мольбою,
  • О, не отвергни же мольбы моей,
  • Благослови — и счастье мне содеешь
  • Ты, что сердцами всех живых владеешь!

 

CLXXXIV

  • О, знаешь ты, с готовностью какою
  • Стрелу Амура принял в сердце я
  • В день, как узрел Диану пред собою
  • С толпою нимф изящной у ручья,
  • Тогда же; как страданьем и тоскою
  • Отозвалась в груди стрела твоя
  • По девушке стыдливой, столь прекрасной,
  • Что лик ее в душе остался страстной,

 

CLXXXV

  • А после — что я вынес за терзанья,
  • Приятые покорно за нее,
  • Что за томленья, что за воздыханья, —
  • Нх видит ясно веденье твое!
  • И как Фортуна все мои желанья
  • Презрела, отравив мне бытие, —
  • Свидетели леса: объятый ими,
  • Я их наполнил воплями моими.

 

CLXXXVI

  • Еще — лицо мое изобличает
  • Вполне, что сталось с жизнию моей,
  • Как безысходно в пламени сгорает,
  • Как скоро смерть конец положит ей;
  • От всех твоих обид она спасает,
  • Коль с помощью не поспешишь своей.
  • И если не пошлешь целенья боли,
  • От смерти жду конца моей неволи.

 

CLXXXVII

  • Ты полагала первое начало
  • Моим терзаниям, когда, с сынком
  • Родным явясь в виденье, мне сказала,
  • Чтоб смело к цели шел своим путем,
  • И, молвив так — ты знаешь, — обещала
  • Невдолге увенчать любовь концом
  • Благим. Потом я, раненый, покинут
  • На ложе мукам, что досель не минут.

 

CLXXXVIII

  • И вот — твоим я словом обнадежен,
  • Всю душу предал ей — любви моей:
  • Мне твой завет — я верил — непреложен.
  • И раз ее нашел, увиден ей,
  • Но вмиг ее сомненьем уничтожен:
  • Дика, жестока, ринулась быстрей
  • Стрелы прочь от меня — стрелы летучей,
  • Из лука пущенной рукой могучей.

 

CLXXXIX

  • Я не нашел молений и прельщений,
  • Чтоб хоть взглянула бы издалека;
  • Ничто ей, видно, не было презренней,
  • Чем жизнь моя. Как пес борзой, легка,
  • Поняв, что из последних напряжений
  • Бегу за нею, — вдруг, дерзка, дика,
  • Вмиг обернулась, на меня взглянула
  • И крепкою рукой копье метнула.

 

СХС

  • Тогда — богиня, видишь ты, — разящий
  • Удар бы этот мне смертелен был,
  • Когда бы ствол, передо мной стоящий,
  • Собой удара не остановил.
  • И скрылась в горы. Я в тревоге вящей
  • Покинут, одурачен и уныл.
  • Ее не видел больше. Все ищу я,
  • С тех пор один стеная и тоскуя.

 

CXCI

  • Тебе, богиня, всеми я мольбами
  • Молю, доступными сынам земли:
  • Поникнуть милосердными очами
  • На жизнь страдальную благоволи
  • И сына милого с его стрелами
  • Скорее в сердце Мензолы пошли,
  • Чтоб и она страдала и горела
  • Любовным пламенем, как я, всецело.

 

CXCII

  • А если нет на то благоволенья,
  • Молю, когда достигнет жизнь моя
  • Предела, пусть замедлятся мгновенья
  • Последние земного бытия:
  • Да видит смерть мою, ее томленья
  • Возлюбленная милая моя;
  • Хоть не была б ей смерть моя утехой,
  • Как жизнь теперь стоит одной помехой».

 

CXCIII

  • Речь Африко едва остановилась,
  • Как он увидел, на костер дивясь:
  • Малейшая в нем головня светилась,
  • Овца в огне внезапно поднялась —
  • И часть одна с другой соединилась —
  • И ожила, и, не воспламенясь,
  • С блеяньем громким прямо постояла,
  • И загорелась, и в огонь упала.

 

CXCIV

  • Так чудо разогнало все сомненья,
  • И Африко не мог не зарыдать;
  • Венера, понял он, его моленья
  • Благоволила ласково принять,
  • Что возносил он, полн благоговенья.
  • Он стал ей благодарность воссылать,
  • Увидя в чуде том знаменованье,
  • Что кончиться должно его страданье.

 

CXCV

  • И так как уж почти что закатился
  • Лик солнечный, чуть видный над землей,
  • Все стадо он собрать поторопился
  • И тотчас же погнал его домой.
  • Он даже весь в лице переменился,
  • Повеселел. Пришел под кров родной —
  • Тут и отец, и мать его встречают,
  • И лица их от радости сияют.

 

CXCVI

  • Когда же небо звезды осияли
  • И ночь пришла, тогда они втроем
  • Поужинали вместе, поболтали
  • О всяких новостях, о том, о сем;
  • К тому душа и сердце но лежали
  • У Африко: скучал он их житьем.
  • И вот пошел он спать уединенный,
  • Надеждой, новой думой увлеченный.

 

CXCVII

  • Но прежде чем хоть бы на миг забылся
  • Иль вспомнил бы, что есть на свете сон,
  • Раз тысячу, скажу, поворотился
  • В своей постели с боку на бок он.
  • И ясно, что всем сердцем он стремился
  • Лишь к пей, которой был так истомлен.
  • Но все же хоть в надежде укреплялся,
  • Меж да и нет невольно колебался.

 

CXCVIII

  • Все ж наконец под утро соп усталый
  • Влюбленному неслышно взор сковал.
  • Спал на спине он тихо, как бывало.
  • Венерин образ тут ему предстал,
  • А на руках — Амур, младенец малый,
  • И луком, и стрелами угрожал.
  • Тогда богиня — так ему приснилось —
  • Ему такою речью провещилась;

 

CXCIX

  • «Я принимаю жертвоприношенье
  • И речь, какою ты меня молил,
  • И в полное за них вознагражденье
  • Получишь все, чего себе просил.
  • И будь отныне в крепком убежденье:
  • Отказа в помощи всех наших сил
  • Тебе не будет: я и сын с тобою;
  • Совет мой чти; ко благу все устрою.

 

СС

  • Добудь себе наряд обыкновенный
  • Для девушек, совсем как их шитье,
  • Широкий, длинный до ног непременно.
  • Достав себе лук, стрелы и копье,
  • Иди простою нимфою смиренной
  • На поиски — и ты найдешь ее.
  • Тебя за нимфу примут, выйдет дело,
  • Ты только с ними будь открыто, смело.

 

CCI

  • И как увидишь Мензолу, беседой
  • С ней о вещах священных начинай,
  • Божественных, — приятно проповедуй,
  • А между тем себя не забывай.
  • Тому, что знаешь сам, на деле следуй,
  • И только, сын мой, сердцу помогай —
  • Оно научит всем речам учтивым
  • И для нее приятным и красивым.

 

CCII

  • И только лишь денек твой прояснится,
  • Увидишь — и тогда откройся ей.
  • Она, как птичка, лесом устремится
  • От соколиных яростных когтей.
  • Но сделай — пусть не так тебя боится:
  • Ведь побежит, так побежит быстрей,
  • Чем схватишь ты ее; не сомневайся;
  • Слукавив, своего уж добивайся.

 

CCIII

  • Насилия но бойся: так поранит
  • Ее мой сын, что из твоих когтей
  • Уж не уйдет; получишь все, что манит,
  • И в полноте, по воле ты своей.
  • Пусть мой совет тебе законом станет —
  • И совершишь, и овладеешь ей».
  • Рекла — исчезла. День уж загорелся.
  • И Африке вскочил и вмиг оделся.

 

CCIV

  • И понял он видение Веперы
  • Глубоко — и возрадовался он,
  • И этот план пленил его без меры.
  • Тут пламень в сердце так был разожжен,
  • Что весь пылал он, полон крепкой веры:
  • Ведь уж теперь возьмет ее в полон.
  • Обдумывать он начал предприятье;
  • Все дело в том: как раздобыть бы платье?

 

CCV

  • И вспомнил, поразмыслив, что хранится
  • У матери красивейший наряд —
  • Она в него лишь изредка рядится, —
  • И молвил он себе: «Вот был бы клад,
  • Когда б его добыть!» Лишь отлучится
  • Мать из дому — и будет он богат.
  • В потайном месте так он платье спрячет,
  • Что после взять — уж ничего не значит.

 

CCVI

  • И тут судьба явилась благосклонной
  • И доброю к нему. Едва погас
  • И бледный лик луны в лазури сонной,
  • И звездный свет, и дня был близок час,
  • Как Джирафоне встал и, побужденный
  • Работой спешной, вышел вон как раз,
  • Нимало не замедля. Вся забота,
  • Пошла вослед старушка за ворота.

 

CCVII

  • Тут не был Африко ленив на дело.
  • Увидевши, что в доме — никого,
  • Туда, где платье, поспешил он смело
  • И скоро без труда сыскал его.
  • Едва задумал, как уж все поспело.
  • Никем не зрим, скрывая торжество,
  • Добычу из дому он снес далеко,
  • В чужое место, и укрыл до срока.

 

CCVIII

  • Потом, когда домой он торопился,
  • Для дела все казалось под рукой.
  • А потому он в тот же день стремился
  • За Мензолой; но, как вошел домой,
  • Взял лук он, что за выделку ценился,
  • Со стрелами колчан красивый свой
  • И всякими вещами запасался.
  • Так день прошел, другой уж начинался.

 

CCIX

  • Уж Феба кони быстрые примчали
  • Сменить зарю на блещущий восток;
  • Уже вершины желтые сияли,
  • И отблеск розовый на запад лег;
  • Местами долы лишь в тени лежали, —
  • Как Африке вскочил и со всех ног
  • С колчаном, с луком из дому помчался.
  • «Я на охоту», — матери сказался.

 

ССХ

  • Пошел к вчерашнему он месту, вынул
  • Поспешно платье матери своей;
  • И там с себя свои одежды скинул,
  • В него переоделся поскорей;
  • Подпоясаться стеблем не преминул,
  • Чтоб двигаться свободней и ловчей.
  • Ему Венера, верно, помогала
  • В убранстве: так оно ему пристало!

 

ССХI

  • А спутанные волосы спадали
  • Не слишком величавою волной,
  • Но нитью золотой вдруг отливали
  • И, русые, пленяли красотой.
  • Но хоть еще недавние печали
  • На бледном лике след являли свой,
  • Однако оттого-то поневоле
  • Он женственным еще казался боле.

 

CCXII

  • Преображенный с ловкостью такою,
  • Он с правой стороны колчан надел,
  • Взял в руки лук с легчайшею стрелою
  • И на себя немного поглядел.
  • Себе он показался не собою:
  • Он не мужчиной — женщиной смотрел.
  • Со стороны на эту бы картину
  • Кто глянул — не признал бы за мужчину.

 

CCXIII

  • Затем свои одежды положил он
  • Туда, откуда женские достал,
  • И путь ко фьезоланским устремил он
  • Горам, но шагу уж не прибавлял,
  • И там зверей немало застрелил он,
  • А уж потом себя и не скрывал.
  • Но лишь па высшую вершину вышел
  • Из трех — оттуда сильный шум услышал.

 

CCXIV

  • И Африке взглянул, откуда крики, —
  • Нимф несколько увидел; впереди
  • Бегут — стреляют; слышен вопль великий:
  • «Стой, стой на месте! Зверя подожди!»
  • Стоит, глядит — кабан несется дикий,
  • В нем стрелы, как щетина, позади,
  • И со спины кровь красная стекает.
  • Лук Африко всей силой напрягает —

 

CCXV

  • И прямо в грудь он кабана стрелою
  • Разит — и сердце та прошла насквозь,
  • Вся толща кожи не спасла собою;
  • Ступил он шаг — и сил уж не нашлось,
  • Он пал, сраженный насмерть раной злою.
  • Венере и Амуру привелось
  • Так пожелать, чтоб Мензола глядела,
  • Как было с кабаном лихое дело.

 

CCXVI

  • И нимф толпа сейчас туда сбежалась,
  • Все думали, что Африке — своя.
  • И Мензола со всеми оказалась;
  • Беседой занялась своя семья.
  • Тогда она им рассказать старалась:
  • «Его паденье видела ведь я.
  • Удара в жизнь я краше не видала,
  • Чем вот она, явившись, показала».

 

CCXVII

  • Как сердце Африке в груди взыграло
  • До глубины — с такою похвалой
  • Из уст ее! И тут же горько стало:
  • Молчать, когда она — перед тобой;
  • Но уж одно-то твердо сердце знало:
  • Удар любви отдался в ней самой.
  • Хоть ничего не знай, тут ясно было:
  • Мгновенье роковое наступило.

 

CCXVIII

  • Но, верно, страх сильней всего иного
  • Перед оружьем дев его сдержал.
  • А поосвоившись, за словом слово,
  • В беседу нимф и он уже вступал.
  • О всем событии судил толково,
  • О кабане, что мертвый тут лежал,
  • И как его нашли, и как стреляли,
  • И как в него вдогонку попадали.

 

CCXIX

  • Сказала Мензола: «Будь тут Диана,
  • Что за подарок поднесли б мы ей!»
  • Услышать было Африке желанно,
  • Что далеко Диана: тем вольней.
  • Но, побеседовав еще пространно
  • О чудном звере, меж иных затей,
  • Вот, цель устроив, занялись стрельбою
  • И состязались в ней между собою.

 

ССХХ

  • И все еще ловчились тут немало —
  • То лук звенит, то прожужжит копье.
  • Вот Мензола копье рукою сжала —
  • Всех ближе в цель попало острие.
  • Тому дивится Африко немало;
  • Взял тотчас лук — и где копье ее,
  • В то место и его стрела вонзилась
  • И к цели ближе всех с ним очутилась.

 

CCXXI

  • Как мастерит Амур, когда захочет
  • Кого-нибудь в другого вдруг влюбить,
  • В тот день свой разум тонкий тоньше точит;
  • Чтобы к концу событье торопить,
  • Не словом — делом он его упрочит.
  • Так и в тот день сумел он совершить,
  • Что Африко и Мензола сумели
  • Вдвоем стрелой попасть всех ближе к цели.

 

ССХХII

  • И вот уж Мензоле все больше мило,
  • Что хвалят постоянно их двоих,
  • И вот уже душою полюбила,
  • И каждый миг сближает слаще их.
  • И сладко Африко, и взоров сила
  • Вольна — с нее не сводит он своих.
  • Она что скажет — он уж подтверждает,
  • Она ему все тем: же отвечает.

 

CCXXIII

  • Но вот они стрельбой поутомились
  • И начали скучать своей игрой.
  • Тогда оттуда прочь они пустились
  • И тут же недалеко всей толпой
  • Пришли к пещере, там остановились.
  • Одна из нимф огонь несла с собой.
  • И печь они кабанье мясо стали
  • С другой дичиною, что настреляли.

 

CCXXIV

  • Уж солнце треть дороги совершило
  • В своем течении, когда привал
  • Всех нимф собрал. И тень их осенила:
  • Огромный лавр ее на них бросал.
  • Жаркое на широком камне было
  • Положено. Приправы заменял
  • Хлеб из каштанов, как тогда водилось:
  • Зерна еще для хлеба не родилось.

 

CCXXV

  • А пили воду с медом отварную
  • И с травами — то было их вино —
  • Из деревянных чаш и вкруговую;
  • В средине жбан — из дерева равно.
  • И круг широкий нимф толпу живую
  • Сомкнул у камня. Было суждено,
  • Чтоб Африке и Мензола друг с другом
  • Сидели рядом, сомкнутые кругом.

 

CCXXVI

  • Пришел конец живому угощенью,
  • Из-за стола тут нимфы поднялись
  • И по горе, предавшись нежно пенью —
  • Где две, где три, четыре, — разбрелись
  • Туда, сюда, смотря по настроенью.
  • Влюбленные и тут не разошлись:
  • С тремя другими нимфами отлогой
  • С холма пошли ко Фьезоле дорогой.

 

CCXXVII

  • Как мы сказали, Мензолу пленило
  • Все в Африке» глубоко, торжество
  • В стрельбе искусной, пламенная сила
  • Сближения и речь — нежней всего,
  • Как жизнь, она его уже любила,
  • Без нагляденья глядя на него.
  • Но никому и в мысль не западало,
  • Чтоб их любовь запретная сжигала.

 

CCXXVIII

  • Она чистосердечно полагала,
  • Что это нимфа из соседних гор.
  • Мужчину не напоминал нимало
  • Ни бледный лик его, ни томный взор.
  • Узнай лишь то она, чего не знала,
  • Любезной не была б, как до сих пор
  • И как с другими, — предала б отмщеныо,
  • Бесчестью, истязанью, поношенью.

 

CCXXIX

  • Не нужно говорить — уж говорилось, —
  • Как Африке был в Мензолу влюблен.
  • Но шел он с ней, в груди его таилось
  • Такое пламя, был он так зажжен,
  • Что таял, словно воск, а сердце билось.
  • Он в созерцанье милой углублен;
  • Прикосновенье, слово — все учтиво,
  • И замирает в нем душа стыдливо.

 

ССХХХ

  • Он говорил себе: «Но что со мною?
  • Что мне сказать себе? Что предпринять?
  • Мое желанье только ей открою —
  • Страшусь ее, обидев, потерять:
  • Любовь сменится ненавистью злою,
  • И все начнут меня, как зверя, гнать.
  • А не решусь я нынче ей открыться —
  • Такому случаю не воротиться.

 

CCXXXI

  • Когда б ушли дорогою своею
  • Вот эти нимфы и остался б я
  • В уединенье с Мензолой моею,
  • Мне было б легче, больше не тая,
  • Сказать, кто я, открыться перед нею,
  • И вздумай побежать — уж власть моя
  • Схватить ее умело, чтоб покинуть
  • Меня уж не могла или отринуть.

 

CCXXXII

  • Но нынче уж онп, я полагаю,
  • Ни на минуту не покинут нас;
  • И если медлить, ввек не наверстаю
  • Всех тех удач, что мне даны сейчас.
  • Нет, сделать все, что в силах, — так решаю;
  • Замедлить — потеряю все зараз».
  • Ее схватить он весь уже рванулся,
  • Но удержался, милой не коснулся.

 

ССХХХШ

  • «О, научи, о, помоги, Венера,
  • О, дай сейчас мне благостный совет!
  • О, чувствую — исполнилася мера,
  • Я должен взять ее, исхода нет».
  • Мешаются сомнение и вера,
  • И чудится погибель; мысли — бред.
  • Меж да и нет он стал метаться думой,
  • И жег больней огонь любви угрюмый.

 

CCXXXIV

  • Они спустились низко по склоненью
  • Холма, и дол совсем уж близок был,
  • Что делит две горы, — тут к утоленыо
  • Желаний Африке Амур спешил:
  • Решил не медлить, и его томленью
  • Лишь этот день он сроком положил.
  • Так вместе шли они, — и их вниманье
  • Вдруг привлекло в долине вод плесканье.

 

CCXXXV

  • Лишь несколько минут им было ходу,
  • И подошли — и видят в озерке
  • Двух обнаженных нимф, вошедших в воду.
  • Гора против горы невдалеке.
  • И в воду тоже входят, тем в угоду,
  • Подолы приподнявши налегке.
  • Беседуют, сбираются купаться:
  • «Что сделаем? Давайте раздеваться!»

 

CCXXXVI

  • Кругом жара сильнейшая стояла
  • В то время дня; и их влекла тогда
  • Прохладою, светлела и сияла
  • Прозрачная, чистейшая вода;
  • И думали: за чем же дело стало?
  • Ведь никакого не грозит вреда.
  • За нимфой нимфа тут разоблачилась,
  • А Мензола к любимцу обратилась,

 

CCXXXVII

  • Сказав ему: «Подруга дорогая,
  • Купаться будешь ли ты с кем из нас?»
  • И молвил тот, спокойно отвечая:
  • «Подруги, не отстану я от вас,
  • Сладка мне воля ваша, не иная».
  • А про себя сказал он тот же час:
  • «Коль все разденутся, так я решаю:
  • Желанья своего уж не скрываю».

 

CCXXXVIII

  • Решил — пускай сперва разоблачатся
  • Все нимфы: он — чрез несколько минут,
  • Так, чтобы невозможно было взяться
  • Против пего им за оружье. Тут,
  • Нарочно медля, стал он раздеваться,
  • Чтоб кончить, как уж в воду все войдут
  • И по лесу бежать им стыдно будет,
  • А Мензолу остаться он принудит.

 

CCXXXIX

  • Он от одежд едва освободился,
  • В воде уж нимфы были всей толпой.
  • Тут, обнаженный, к ним он устремился,
  • К ним обративши свой перед нагой.
  • Все отшатнулись. Визгом разразился
  • Отчаянный, дрожащий вопль и вой.
  • И начали кричать: «Усы! Увы!
  • Вот это кто. Теперь прозрели вы».

 

CCXL

  • Голодный волк на стадо так стремится
  • И, на толпу овец нагнавши страх,
  • Одну хватает, с ней далеко мчится,
  • Оставивши всех прочих в дураках;
  • Блея, бежит все стадо, суетится,
  • Хоть шкуры-то спасая второпях.
  • Так Африке, вбегая быстро в воду,
  • Схватил одну — любви своей в угоду.

 

CCXLI

  • Другие в страхе — суета такая! —
  • Вон из воды — к одеждам все спешат
  • И впопыхах, себя лишь прикрывая,
  • Скорей, едва одевшись, наугад,
  • Одна другой совсем не замечая,
  • Бегут и не оглянутся назад —
  • Все врассыпную, кто куда, и в спехе
  • Оставили на месте все доспехи.

 

CCXLII

  • А Африко в объятьях, торжествуя,
  • Сжал Мензолу, рыдавшую без сил,
  • В воде — и, девичье лицо целуя,
  • Слова такие милой говорил:
  • «Ты — жизнь, ты — нега, коль тебя возьму я,
  • Не отвращался: мне тебя вручил,
  • Душа души моей, обет Венеры,
  • Не плачь хоть для богини, ради веры!»

 

CCXLIII

  • Но Мензола речей его не слышит,
  • И борется всей силою своей,
  • И крепкий стан туда-сюда колышет,
  • Чтоб из объятий вырваться скорей
  • Того, кто на нее обидой дышит;
  • По лику — слезы градом из очей.
  • Но он ее держал рукой железной —
  • И оборона стала бесполезной.

 

CCXLIV

  • В той их борьбе задумчиво дремавший
  • До той поры — отважно вдруг восстал
  • И, гордо гребень пышный свой поднявши,
  • У входа в исступленье застучал.
  • Бил головой, все дальше проникавшей,
  • Так, что вовнутрь вошел, не отдыхал,
  • Ломился с превеликим воплем, воем
  • И словно бы с кровопролитным боем.

 

CCXLV

  • Мессер Мадзоне взял Монтефикалли
  • И в замок победителем вступил —
  • И вот его с восторгом тут встречали,
  • Кто гнал сейчас из всех последних сил.
  • Но после столь решительных баталий
  • Он буйну голову к земле склонил,
  • От жалости глубокой прослезился,
  • Из замка кротким агнцем удалился.

 

CCXLVI

  • Как видит Мензола, что против воли
  • Похищено девичество ее,
  • Рыдая, к Африко в душевной боли
  • Оборотилась: «Совершил свое
  • И, дуру, обманул меня; хоть доле
  • Не медля выйдем: злое бытие
  • Сейчас прерву руками я своими;
  • Жить не хочу с страданьями такими».

 

CCXLVII

  • Услышал Африко слова печали,
  • И на берег он вышел вместе с ней;
  • Ее страданья лютые терзали,
  • И тяжко он скорбел в душе своей.
  • Его желания торжествовали
  • Отчасти, но вспылал еще сильней
  • Огонь в груди, сторицей распаленный
  • Пред ней, такой несчастной и смущенной.

 

CCXLVIII

  • Одеться только лишь они успели,
  • Схватила быстро Мензола копье,
  • Ни слова не сказав — к последней цели,
  • В грудь крепкое направив острие.
  • Увидев мысль ужасную на деле,
  • К ней Африко метнулся и ее
  • Схватил под мышки, в лес далеко с силой
  • Копье забросил и промолвил милой:

 

CCXLIX

  • «Увы, любовь моя, что ты хотела,
  • Что за безумье совершить с собой?
  • О злая мысль — на этакое дело
  • Свирепое подвигнуть разум твой!
  • О, мне, глупцу, какого ждать удела,
  • Лишась тебя со всей твоей красой?
  • Минуты бы не прожил я в разлуке
  • И на себя сам наложил бы руки!»

 

CCL

  • Сердечной мукой Мензола такою
  • Томилась, что у Африко в руках
  • Упала, обмерла: а он с тоскою
  • Уж видит смерть на меркнущих чертах.
  • Обняв ее, он слезы льет рекою.
  • Холодный душу сотрясает страх
  • За жизнь ее; и ношу дорогую
  • Он сокрывает в сень ветвей густую.

 

CCLI

  • Так вместе с ней поникнув под ветвями,
  • Он левою рукой ее держал,
  • А правою покрытые слезами
  • Ланиты ей тихонько вытирал
  • С суровыми и грустными речами:
  • «О смерть, вот все, чего твой взор искал!
  • Ты счастья моего меня лишила,
  • А вместе с ним и мне — одна могила».

 

CCLII

  • Потом, лик помертвевший лобызая,
  • «Любовь моя! — взывал он. — Для чего
  • Злой этот день, судьбина эта злая
  • Нас разлучила!» Взора своего
  • С лица любимого все не спуская,
  • Все говорил — и клял он торжество
  • Своих желаний, что минутно было
  • И Мензолу так страшно оскорбило.

 

CCLIII

  • Но, скорбь излив над помертвелым ликом,
  • Что, бледный, не казался больше жив,
  • Его не раз в мучении великом
  • Слезами и лобзаньями покрыв,
  • Не в силах жить в. терзании толиком,
  • Решил убить себя. Вот уж порыв
  • Его с земли для смерти подымает —
  • Как он услышал: Мензола вздыхает.

 

CCLIV

  • Дух Мензолы по воздуху носился,
  • Час не один в блуждании провел,
  • И в тело наконец он воротился,
  • В свои вместилища опять вошел, —
  • Она пришла в себя, и вздох излился,
  • И стон из уст, и горестный глагол:
  • «Увы, увы, о если б умерла я!» —
  • Она рыдала, не переставая.

 

CCLV

  • Когда увидел Африко живою
  • Вдруг Мензолу, что, мнилось, уж мертва, —
  • Воскрес сердечной радостью одною,
  • Заговорил утешные слова:
  • «О роза ароматом и красою,
  • Я за тебя страдаю, ты права;
  • Но лишь не бойся и не ужасайся,
  • Моей защите крепкой доверяйся.

 

CCLVI

  • Ты мне всех благ дороже и желанней —
  • И ты теперь в объятиях моих.
  • Нет сердцу моему больней страданий
  • И безутешней — мук и зол твоих.
  • И горе мне, я мнил — предел терзаний! —
  • Что держит смерть тебя в цепях своих.
  • Моя рука меня разить готова,
  • Как слышу вздох твой и живое слово».

 

CCLVII

  • «Злосчастная, о, как я истомилась! —
  • Она сказала, взоры подняла. —
  • Зачем я, глупая, на свет родилась,
  • Зачем жива? — и слезы все лила. —
  • Зачем сама в тот день не задушилась,
  • В день первой встречи? Или б умерла,
  • Как облеклась в Дианины покровы:
  • Кабан бы растерзал меня суровый!»

 

CCLVIII

  • Ей молвил он: «Ах, не томись душою.
  • Смотрю — и сердце падает в груди:
  • Какою ты поражена тоскою,
  • Не видя утешенья впереди,
  • Считая жизнь свою такою злою.
  • Но от меня тревог себе не жди:
  • Сильней себя — тебя люблю; со мною
  • Ты будь навек желанною, одною.

 

CCLIX

  • А чтобы ты свободно доверяла
  • Такой любви, как я сказал сейчас,
  • Все расскажу я с самого начала:
  • Тому четыре месяца как раз,
  • Охотился, не думая нимало,
  • Я тут один; иду, не торопясь,
  • Вдруг из лесочка — голоса людские;
  • Я подошел взглянуть, кто там такие.

 

CCLX

  • У вод я вижу светлую поляну
  • И нимф сидящих, вижу между них
  • Всех выше я владычицу Диану,
  • И вас она, служительниц своих,
  • Сурово учит, как прилично сану;
  • Тут встретил взгляд мой взор очей твоих
  • И всю красу твою; любви стрелою
  • Тут поражен я был перед тобою».

 

CCLXI

  • Потом он рассказал ей, как сокрылся,
  • Стоял и долго на нее глядел,
  • И как по ней желанием томился
  • И ею глаз насытить не умел,
  • И милым этим ликом как пленился
  • (Так говоря, лобзать его хотел),
  • И как, когда уж нимфы разбредались,
  • «Пойдем же, Мензола!» — слова сказались.

 

CCLXII

  • Поведал слезы ей и воздыханья,
  • Обильно сеянные для нее,
  • И все свои томленья и терзанья,
  • И как дала Венера за житье
  • Послушливое — в сонном обаянье
  • Надежды слово крепкое свое,
  • И сколько раз найти ее пытался,
  • И обо всем ей рассказать старался.

 

CCLXIII

  • Потом — как раз ее в уединенье
  • Он повстречал — и бросилась бежать —
  • И лепетал он робкое моленье —
  • Н как жестоко было не внимать.
  • И о копье, что в страшное мгновенье
  • Вонзилось в дуб — а то б не миновать!
  • О крике «Берегись!», о том, как скрылась
  • И больше не сказалась, не явилась.

 

CCLXIV

  • Потом о приношении Венере,
  • О том, какой дала она ответ,
  • Как быстро он, вполне предавшись вере,
  • Преобразился и, переодет,
  • Явился с нимфой схожим в полной мере
  • И бросился сыскать единый след,
  • Что нынче тут судьба ему судила.
  • «Ты знаешь, как и я, что дальше было.

 

CCLXV

  • Я рассказал терзание сплошное,
  • Что за тебя душой переносил.
  • И потому, свершив насилье злое,
  • Я делал лишь под властью мощных сил:
  • Перед тобой мне чуждо все дурное.
  • Но лишь Амур, что так меня томил
  • Тобой, — всему виновник и причина.
  • Прости его! Безумие — безвинно».

 

CCLXVI

  • Все Мензола отлично понимала,
  • Что о любви своей он говорил —
  • И как она впервой его объяла,
  • И вещи, что Амур ему внушил, —
  • Тут в ней самой уж сердце запылало,
  • И вздох ее глубокий затомил.
  • Стрела Амура нимфе в грудь вонзилась,
  • А мнила — тут предательство свершилось!

 

CCLXVII

  • Сказала: «Ax, я твердо вспоминаю —
  • На днях один мне все вослед бежал;
  • То был ли ты, другой ли, я не знаю,
  • Что так меня жестоко оскорблял.
  • И чтоб ему отметить — я утверждаю! —
  • Я обернулась, гнев меня терзал,
  • В него копье метнула я всей силой,
  • Но вижу — все за мной бежит постылый.

 

CCLXVIII

  • И помню я — когда б иначе было! —
  • Гляжу, копье летит его сражать,
  • Меня с чего-то жалость охватила,
  • Кричу я: «Берегись!» — и прочь бежать.
  • А дуб копье, я вижу, обнажило
  • И все в него вошло по рукоять.
  • В лесу ближайшем скрылась я, горюя.
  • Ты ль это был? Тебя не узнаю я.

 

CCLXIX

  • Я больше в жизни дня не вспоминаю,
  • С тех пор Диане как посвящена,
  • Чтоб видеть мужа. Если б (тщетно, знаю!)
  • Богами не была мне суждена
  • С тобою встреча! Нет, я ожидаю —
  • Дианою я буду изгнана
  • С отступницами: мной мое изжито:
  • Нещадной ею буду я убита.

 

CCLXX

  • И будешь ты, о юноша, причина
  • Позорной казни, гибели моей.
  • И хоть виновен ты, а я невинна,
  • Жить будешь правым до исхода дней.
  • В свидетели зовет моя кручина
  • Диану, и деревья, и зверей,
  • Что всею силою я защищалась
  • И лишь насилием тебе досталась.

 

CCLXXI

  • Я, чистая, невинная, тобою
  • Обманута и низко предана.
  • Но жизнь свою прервав своей рукою,
  • Наверное от этого пятна
  • Освобожусь. И с жизнию земною
  • Я, глупая, расстанусь лишь, верна,
  • Уж ты, довольный, жить как прежде станешь
  • А бедную меня и не вспомянешь».

 

CCLXXII

  • Обняв ее, в порывистом рыданье
  • Промолвил Африке: «Безумец я,
  • По я ль тебя покину на страданье
  • Одну, любовь нежнейшая моя?
  • Нет, за любовь ты дай мне обещанье:
  • Исчезнет мысль несчастная твоя,
  • Иль раньше на меня наложишь руки,
  • Чтоб мига мне не жить с тобой в разлуке.

 

CCLXXIII

  • Немыслимо отныне разлученье
  • С тобою, милая». И целовал
  • Уста и лик — небесное виденье,
  • И слезы глаз прелестных вытирал,
  • И молвил: «В самом деле порожденье
  • Ты райское», — и кудри ей ласкал,
  • И, встав, сказал: «Кудрей столь золотистых
  • Не видано — и столь прекрасно чистых.

 

CCLXXIV

  • Год, месяц, день и час благословенны,
  • То время, место, где сотворено
  • Все: этот лик, столь дивно совершенный,
  • И тело, мудрой стройности полно.
  • Когда же кто искал во всей вселенной
  • И в небесах высоких — все равно, —
  • Где сонм богов святой, — и там не снится
  • Красы такой, чтобы с твоей сравниться.

 

CCLXXV

  • Ты ясный светоч всех благих деяний,
  • Как и живой источник красоты!
  • Исполненная чистых обаяний,
  • Единственное средоточье ты
  • Всех доблестей, души высоких знаний, —
  • И путь мне указуешь с высоты!
  • Ты сладостна, нежна, бела — не все ли
  • Достоинства красой тебя одели?!

 

CCLXXVI

  • Так как же не желать — какою силой —
  • Вкусить столь совершенной красоты,
  • Как томная, в задумчивости милой,
  • Ты, Мензола, вне всех сравнений, ты?
  • Зла и намек бежит тебя, постылый,
  • Не мучь меня, избавь от тяготы.
  • Свершенное не может не свершиться —
  • Так можно ль мне с тобою разлучиться?

 

CCLXXVIT

  • И сделай же, мольбе моей внимая,
  • Как мудрая, возьми из всех частей
  • Ты лучшую — и да исчезнет злая,
  • Испуганной душой воспрянь скорей
  • И обними меня, о дорогая,
  • Как я тебя, душа души моей,
  • Целуй меня сладчайшими устами.
  • Лишь пожелай, услады будут с нами».

 

CCLXXVIII

  • Амура мощь без устали вязала
  • Сердечко Мензолы клубком речей
  • Любезного, и тихо отлетала
  • Ее печаль; и ясно было ей,
  • Что уж не быть иному. И пылала
  • Она любовью к Африко сильней —
  • Все той, какою нимфу в нем любила, —
  • И слов его теперь пленяла сила.

 

CCLXXIX

  • Чуть удовлетворить его хотела
  • И шею левой обвила рукой.
  • Но целовать его еще не смела:
  • Сама ему в поспешности такой
  • Еще боялась ввериться всецело.
  • «О глупая, — промолвила. — Какой
  • Я дам ответ, коль рано или поздно
  • Диана, все проведав, спросит грозно?

 

CCLXXX

  • Я ни с какою нимфой не посмею,
  • Как прежде, искупаться в ручейке
  • И, связана судьбиною моею,
  • От каждой буду ныне вдалеке.
  • Пойдут и обвинят меня пред нею,
  • Узнавши, почему я в злой тоске.
  • Жить одинокой я отныне буду,
  • О том, чего искала, позабуду.

 

CGLXXXI

  • Убив себя, я знаю, прегрешенья
  • Мне не избыть нимало, все равно;
  • И ведь не соверши ты преступленья,
  • То не было б и мной совершено.
  • И будь обратного я убежденья,
  • Мне б и до завтра не было дано
  • Дожить: я за столь грешное деянье
  • Достойное несла бы воздаянье,

 

CCLXXXII

  • Но так твои благие утешенья
  • Преобразили вдруг всю мысль мою,
  • Связали клятвенные уверенья,
  • Что всю решимость гордую свою
  • Забыла я. Но что до рассужденья,
  • Чтобы пробыть со мной, — не утаю:
  • Нет, ни за что! Тебя уйти принужу.
  • Тут — грех на грех — и выйдет все наружу.

 

CCLXXXIII

  • Да ведь тебя, конечно бы, узнали
  • Все нимфы, видевшиеся с тобой
  • В тот день, и прямо бы уж растерзали,
  • Убили бы, узнав, кто ты такой.
  • Поверили б они тебе едва ли,
  • Что не знаком из них ты ни одной;
  • А я сказала б каждой встречной смело,
  • Что в нашей схватке я, мол, одолела.

 

CCLXXXIV

  • Тем более что всякого общенья
  • Уж буду избегать по мере сил.
  • И, юноша, не отвергай моленья:
  • Ты невозвратного меня лишил, —
  • Оставь меня. Нести мои томленья
  • Дай мне одной. Мне свет не будет мил,
  • Но буду жить — и душу успокою.
  • О, сделай так, молю тебя с тоскою!»

 

CCLXXXV

  • Конечно, понял Африке прекрасно
  • Из этих слов, что уж своим огнем
  • Амур пылать ее заставил властно,
  • Но легкий стыд лишь ставит на своем.
  • И, видя все, как па ладони, ясно,
  • Сказал себе: «Отсюда не уйдем,
  • Пока с тобой еще не потолкую,
  • И запоешь ты песенку другую».

 

CCLXXXVI

  • Потом он молвил ей среди лобзаний:
  • «О сладостные, милые уста!
  • О лик прекрасный, всех моих желаний
  • Единая цветущая мечта!
  • Ты — женщина, одна из всех созданий,
  • Что в жизни мне, как божество, свята!
  • Я, глядя на тебя, воскрес душою:
  • Взяв лучшее, ты небрежешь тщетою!

 

CCLXXXVII

  • Но в силах ли, любя настолько страстно,
  • Перенести разлуку я с тобой?
  • Один — я умираю повсечасно,
  • С тобой — взнесен блаженною судьбой
  • Превыше всех желаний полновластно!
  • Но ведает Амур, какой тоской
  • Томится жизнь моя и дни, и ночи,
  • Когда не светят ей вот эти очи!

 

CCLXXXVIII

  • Но, скажем, пусть я мог бы удалиться,
  • Как ты велишь, — тогда снести ли мне,
  • Что думой одинокою томиться
  • Осуждена ты по моей вине?
  • И нашей встрече уж не возвратиться!
  • Так жизнь моя, несчастная вполне,
  • Таким страданьем миг наполнит каждый,
  • Что будет смерть моей единой жаждой.

 

CCLXXXIX

  • Но, раз не хочешь ты, чтоб я с тобою
  • Остался тут, пойти бы ты могла
  • Здесь недалеко в домик мой со мною.
  • И с матерью б моей ты там жила,
  • И назвала б она тебя родною,
  • Как милую бы дочку, берегла,
  • И так же бы отец. Избушка наша
  • С невесткой полная была бы чаша».

 

ССХС

  • «Нет, ни за что так делать не должна я, —
  • Сказала Мензола. — Идти с тобой
  • В твой дом! Нет, грех мой тяжко искупая
  • Смиренной, покаянною мольбой,
  • Крушиться буду, грешница такая.
  • И прежде смерть моя придет за мной,
  • Чем к людям покажусь на свет я божий,
  • Венок утратив светлый и пригожий.

 

CCXCI

  • He с тем пошла Диане вслед я смело,
  • Чтобы вернуться в мир любой ценой.
  • Когда б за прялкой я сидеть хотела
  • У матери иль мужнею женой,
  • Далеко увело б такое дело
  • С пути, что мне открыл отец родной,
  • Меня любивший крепко. Покрывало
  • Дианино пять лет меня спасало.

 

CCXCII

  • И вот молю — напрасно ли моленье? —
  • Из-за любви, о коей ты твердил,
  • Что подняла тебя на преступленье,
  • Чтоб ты сейчас один домой спешил.
  • Клянусь тебе богиней, чье веленье,
  • Чей выстрел, говоришь, тебя сразил:
  • Твоя любовь мне будет жизни жаждой,
  • Тебя любить я буду мыслью каждой».

 

CCXCIII

  • «Не будь во мне, — тот отвечал, — сомненья,
  • Что твой обет исполнится точь-в-точь,
  • Что мне отдашь ты сердца все биенья, —
  • Я подозренья отогнал бы прочь.
  • Но горше все обиды, огорченья, —
  • И я боюсь: ничем уж не помочь;
  • Раз ты в лесу, одна — так уж навечно
  • И я один. Мне страшно бесконечно».

 

CCXCIV

  • Она в ответ: «Сюда к тебе являться
  • Я буду очень часто, чтобы нам
  • Беседовать вдвоем, вблизи видаться
  • Благоприлично — хоть по целым дням,
  • И верь мне, слова буду я держаться
  • И ждать тебя, — придешь ли только сам?
  • Ведь ты уже связал меня, признаюсь,
  • Я влюблена. Я, кажется, влюбляюсь».

 

CCXCV

  • От радости душою встрепенулся
  • Вмиг Африко, такую слыша речь:
  • Всех мыслей строй в ней сразу повернулся,
  • Амур успел в пей как пожар зажечь.
  • Черт ангельских лобзаньем он коснулся,
  • Ее в объятья поспешил привлечь,
  • Сказал: «Послушай моего ты слова
  • И будь одна остаться здесь готова.

 

CCXCVI

  • Я жду, склонись, о роза молодая,
  • Перед разлукой к милости одной.
  • Ты знаешь, как, одну тебя желая,
  • Искусно изощрял я разум свой,
  • Чтоб овладеть тобой, звезда златая,
  • Теперь велишь расстаться мне с тобой.
  • И вот молю: по своему влеченью
  • Со мной на миг предайся упоенью,

 

CCXCVII

  • Довольней я п прочь тогда пущусь,
  • Раз воля такова теперь твоя.
  • О разреши, тебя я вновь коснусь —
  • Да насладимся вместе — ты и я.
  • А завтра я сюда к тебе вернусь —
  • Увидеть вновь тебя, любовь моя:
  • В тебе одной ведь все мои услады.
  • Позволь — и жизнь исполнится отрады».

 

CCXCVIII

  • «Чего еще ты от несчастной хочешь, —
  • Сказала Мензола, — по какой
  • Усладе с обездоленной хлопочешь?
  • Ты счастлив был. Молю, дай мне покой,
  • Уйди — и тем ты лишь себя упрочишь.
  • А я останусь ждать тебя с тоской.
  • Смотри, уж поздно, скоро солнце канет
  • И кто-нибудь нас тут вдвоем застанет».

 

CCXCIX

  • «Ты знаешь хорошо, какой явилась
  • До сей поры с тобой услада мне,
  • И что меж нас обоих совершилось,
  • И сколько было горечи на дне, —
  • Так разве полным счастьем сердце билось?
  • Теперь спокойны оба мы вполне —
  • Нам будут неотравленной отрады
  • И пыл полней, и сладостней услады».

 

ССС

  • «Ах, не желай мне, юноша прекрасный,
  • Чтоб худшее за злом вершила зло.
  • Ведь если б ты нашел меня согласной,
  • Мое страданье только б возросло —
  • Лишь разразись Дианы гнев ужасный.
  • Отчаянье мне душу облегло.
  • Молю, как дара, уходи. Моя
  • Печаль не будет меньше, чем твоя».

 

CCCI

  • «Душа моя, не горше сокрушенье,
  • Чем от всего, что нами свершено,
  • Получишь ты. Ведь это преступленье
  • Осталось для Дианы так темно,
  • Как и для всех. И ты ни на мгновенье
  • Не пострадаешь. Нам сейчас дано
  • Все сделать втайне. Кто же нас обидит?
  • Ведь если кто, так бог один увидит.

 

CCCII

  • И твердо знай: уйдя в глухие дали,
  • Не одаренный ласково тобой,
  • Умру я скоро от большой печали.
  • О, сжалься хоть немного надо мной!»
  • И раз, и два уста ее лобзали,
  • Шепча: «Целуй же, цветик вешний мой!
  • Доверься мне; будь радостной и ясной,
  • Не дай мне умереть с любви несчастной!»

 

CCCIII

  • Со множеством прельщений и молений
  • Пред Мензолой тут Африко поник —
  • Раз во сто больше наших исчислений;
  • Так жадно целовал уста и лик,
  • Что много раз, и все самозабвенней,
  • Пронзительный ему ответил крик.
  • Ем подбородок, шею, грудь лобзая,
  • Он мнил — фиалка дышит полевая.

 

CCCIV

  • Какая башня твердо возвышалась
  • Тут на земле, чтобы, потрясена
  • Напорами такими, не шаталась
  • И, гордая, не пала бы она?
  • Кто б, сердцем женщина, тверда осталась,
  • Его броней стальной защищена,
  • Лобзаньям и прельщеньям недоступна,
  • Что сдвинули б и горы совокупно?

 

CCCV

  • Но сердце Мензолы стальным ли было,
  • Колеблясь и борясь из крайних сил?
  • Амура восторжествовала сила,
  • Он взял ее, связал — и победил.
  • Сначала нежный вкус в ней оскорбила
  • Обида некая; но милый — мил;
  • Потом помнилось, что влилось в мученье
  • Желанье нежное и наслажденье.

 

CCCVI

  • И так была душой проста девица,
  • Что не ждала иного ничего
  • Возможного: ей негде просветиться,
  • Как человеческое естество
  • Рождается и человек творится:
  • Слыхала вскользь — не более того;
  • Не знала, что двоих соединенье
  • Таит живого третьего рожденье.

 

CCCVII

  • Целуя, молвила: «Мой друг бесценный,
  • Какой-то властной нежною судьбой
  • Влекусь тебе предаться непременно
  • И не искать защиты никакой
  • Против тебя. Сдаюсь тебе — и пленной
  • Нет сил уж никаких перед тобой
  • Противиться Амуру: истиранил
  • Меня тобой — глубоко в сердце ранил,

 

CCCVIII

  • И я исполню все твои желанья,
  • Все, что захочешь, сделаешь со мной:
  • Утратила я силы для восстанья
  • Перед Амуром и твоей мольбой;
  • Но лишь молю — яви же состраданье,
  • Потом иди скорей к себе домой:
  • Боюсь, что все же буду здесь открыта
  • Подругами моими — и убита».

 

CCCIX

  • Дух Африко тут радость охватила
  • При виде, как в душе приятно ей;
  • Ее целуя, сколько силы было,
  • Он меру знал в одной душе своей.
  • Природа их на хитрость убедила —
  • Одежды снять как можно поскорей.
  • Казалось, у двоих одно лишь тело:
  • Природа им обоим так велела.

 

СССХ

  • Друг друга целовали и кусали,
  • Уста в уста, и крепко обнялись.
  • «Душа моя!» — друг дружке лепетали.
  • Воды! Воды! Пожар! Остановись!
  • Мололи жернова — не уставали,
  • И оба распростерлись, улеглись.
  • «Остановись! Увы, увы, увы!
  • Дай умереть! На помощь, боги, вы!»

 

СССХI

  • Вода поспела, пламя погасили,
  • Замолкли жернова — пора пришла.
  • С Юпитером так боги пособили,
  • Что Мензола от мужа зачала
  • Младенца-мальчика; что в полной силе
  • И доблести он рос — вершить дела;
  • Все в свой черед — так о повествованье
  • Мы доброе дадим воспоминанье.

 

CCCXII

  • Так целый день почти что миновался,
  • Край только солнца, видный, пламенел,
  • Когда усладой каждый надышался,
  • Все совершив, обрел, чего хотел;
  • Тут Африко уйти уже собрался,
  • Как сам решил, но все душой болел;
  • И, Мензолу руками обнимая,
  • Он говорил, влюбленный лик лобзая:

 

CCCXIII

  • «Будь проклята, о ночь, с своею тьмою,
  • Завистница восторга нас двоих!
  • Ведь я так рано принужден тобою
  • Покинуть благородную! Каких
  • Я ждал блаженств — и их лишен судьбою!»
  • И много длительных речей иных
  • В страдании глубоком изливалось:
  • Разлука горше смерти показалась.

 

CCCXIV

  • Стояла Мензола, мила, стыдлива,
  • Потупившись, как будто бы грешна,
  • Хотя уж не была она так живо,
  • Как в первый раз, тоской удручена.
  • Разнеженная, хоть чужда порыва,
  • Была уже счастливее она.
  • Обмана все-таки ей страшно было
  • Невольно — и она заговорила:

 

CCCXV

  • «Что можешь сделать ты еще — не знаю;
  • Не уходить — предлог теперь какой?
  • Любовь моя, тебя я умоляю, —
  • Ты утолен со всею полнотой —
  • Ты должен удалиться, полагаю,
  • Не медля ни минуты здесь со мной.
  • Ведь только если ты уйдешь, любимый,
  • Я здесь могу остаться невредимой.

 

CCCXVI

  • И лишь листок, я слышу, шевельнется,
  • Мне чудятся шаги подруг моих.
  • Так пусть тебе в разлуке не взгрустнется:
  • Ведь от напастей я спасусь лихих.
  • Хоть пред разлукой больно сердце бьется.
  • Готова я, и страх во мне затих,
  • А ночь близка, а нам идти далеко
  • Обоим, чтобы дома быть до срока.

 

CCCXVII

  • Но, юноша, скажи свое мне имя,
  • И пусть оно останется со мной:
  • Мне груз любви тяготами своими
  • С ним будет легче, нежели одной».
  • «Моя душа, — ответил он, — какими
  • Жить силами смогу, простясь с тобой?»
  • И назвал ей себя — и целовались
  • Они без счета, нежно миловались.

 

CCCXVIII

  • Влюбленные, готовые расстаться,
  • Уже прощались столько, столько раз
  • Н не могли никак нацеловаться —
  • Глав тысячу б я вел о том рассказ.
  • Но это всем знакомо, может статься,
  • Кто наслаждался так хотя бы раз,
  • Кто знает, сколько несказанной муки
  • В усладе, что обречена разлуке.

 

CCCXIX

  • Несчетных поцелуев не умели
  • Они унять. Пойдут, скрепив сердца,
  • Но шаг — и вновь назад, к желанной цели —
  • Лобзать румянец милого лица.
  • «Моя душа! Прощай! Зачем? Ужели?» —
  • Друг другу лепетали без конца,
  • Вздыхая, и расстаться не решались,
  • Сходились вновь, и шли, и возвращались.

 

СССХХ

  • Но видя, что уж невозможно дале
  • Отсрочить расставание никак,
  • В объятья руки жадные сплетали,
  • Друг друга, страстные, сжимая так,
  • Что их бы силою не разорвали:
  • Любовь не отступала ни на шаг.
  • И долго так стояло изваянье —
  • Любовники влюбленные в слиянье.

 

CCCXXI

  • Но наконец они разъединились,
  • Пожала руку милая рука,
  • На миг друг в друга пристально воззрились,
  • Пришли в себя, опомнились слегка.
  • И вот они, печальные, простились,
  • Хоть и была разлука так тяжка.
  • «Будь, Мензола, хранима вышней силой!» —
  • «С тобою здесь, мой Африке, мой милый!»

 

CCCXXII

  • Путь Африко к долине направляет,
  • А в горы Мензола с копьем в руке,
  • Задумчиво — и глубоко вздыхает
  • О сбывшемся несчастии в тоске.
  • И взор его ее сопровождает,
  • Любуясь ей, еще невдалеке.
  • Что шаг, то Африко оборотится,
  • На ненаглядную не наглядится.

 

СССХХIII

  • Шла Мензола, все время озираясь,
  • Любуясь на любимого сверх сил,
  • К сразившему ей сердце обращаясь,
  • Что, как никто, желанен ей и мил.
  • Движеньями и знаками прощаясь,
  • Так дружку друг далеко проводил,
  • Пока они не выбрались из леса
  • И дали разделила их завеса.

 

CCCXXIV

  • Наш Африке в то место устремился,
  • Где утром он свою одежду скрыл;
  • Пришел — не отдыхал, заторопился,
  • Себя в мужское платье обрядил.
  • Потом домой веселый воротился
  • И там наряд он женский положил
  • Скорей на место, чтобы не явились
  • Отец и мать да платья не хватились.

 

CCCXXV

  • И хоть и пребывали Алимена
  • И Джирафоне в грусти не шутя,
  • Все на дорогу глядючи бессменно:
  • Не возвращается ль домой дитя?-
  • Но, как увидели: идет — мгновенно
  • Утешились, покой свой обретя,
  • И начались расспросы: где скитался?
  • Что долго так домой не возвращался?

 

CCCXXVI

  • Чтобы сокрыть любовное томленье,
  • Оправдывался Африко и лгал:
  • Хоть улеглось в груди смолы кипенье,
  • Он глубже, чем когда-нибудь, пылал..
  • С горошинку казалось измышленье,
  • И говорить он сам с собою стал:
  • «Когда же день придет на смену ночи,
  • И я вернусь лобзать уста и очи?»,

 

CCCXXVII

  • Так все в душе безмолвно вспоминая
  • В подробностях, что совершилось днем,
  • И этим душу много услаждая,
  • Все, что ни делали они вдвоем,
  • Он повторял в уме. Но тьма ночная
  • Уж спать велит; он прочь — чуть не бегом,
  • Хоть глаз сомкнуть и ни на миг не в силах,
  • Всю ночь во власти тех же мыслей милых.

 

CCCXXVIII

  • Вернемся к Мензоле, что из долины
  • Одна в задумчивости шла, порой
  • Себя считая все же в зле невинной,
  • Все каялась, она и, лоб рукой
  • Сжимая, думала: «Такой судьбиной
  • Я сражена, и мой позор — такой,
  • Что, смерть, приди ко мне, тебя молю я,
  • А то сама убью себя, горюя».

 

CCCXXIX

  • Так горную вершину миновала,
  • Спустилась вниз по склону, там как раз,
  • Где солнце при восходе отражало
  • Свой первый луч и где последний гас.
  • И тут, как полагаю я, лежала
  • Ее пещера, так — сказать на глаз —
  • На выстрел лука, а внизу катился
  • Веселый ручеек, журчал, резвился.

 

СССХХХ

  • И подошла она к своей пещере,
  • С глубокой думою в нее вошла.
  • Предстали вновь страданья и потери.
  • «О горе мне! — она произнесла. —
  • Зачем, прекрасная, по крайней мере
  • Я у ручья в тот день не умерла
  • Перед Дианой или в день злосчастный,
  • Как мне явился юноша прекрасный!

 

CCCXXXI

  • He знаю, глупая, как появиться
  • Опять к Диане мне? С каким лицом?
  • Как повернуться? И на что решиться?
  • Я вся горю и страхом, и стыдом,
  • И все во мне как будто леденится,
  • Дыханье в горле сдавлено клубком
  • И от печали, и от жуткой боли,
  • Томящей сердце, сжатое в неволе.

 

CCCXXXII

  • Приди, о смерть, к несчастной обделенной,
  • Приди же к этой грешнице мирской,
  • Приди ты к ней, в несчастный час рожденной!
  • Не медли ты! Чем, если не тобой,
  • Счастлива буду с честью оскверненной
  • Девической? Сердечный голос мой
  • Твердит, что если не придешь ты скоро,
  • К тебе приду навстречу — от позора.

 

CCCXXXIII

  • Увы, подружки, думаете вы ли,
  • Что я из круга вашего ушла?
  • Увы, подружки, что меня любили
  • Так искренно, покуда я цвела
  • Невинностью, — теперь бы вы убили,
  • Как зверя дикого, исчадье зла,
  • Что чистоту навек свою сгубило
  • И наши все законы преступило!

 

CCCXXXIV

  • Именовать вольны меня с тобою,
  • О Каллисто, что, как и я, была
  • Когда-то нимфой, после ж злой судьбою
  • В тебя впилась Дианина стрела.
  • Зевс обманул тебя, и ты живою
  • Медведя вид свирепый приняла,
  • В лесах блуждая, от охот бежала
  • И уж не говорила, а рычала.

 

CCCXXXV

  • Дианина подруга, нимфа Чалла!
  • Муньоне надругался над тобой,
  • Диана ж поносить не перестала,
  • Пронзивши с юношей одной стрелой!
  • И стала ты ручьем, и зажурчала
  • Волна Муньоне под твоей волной.
  • В ваш круг отныне быть и мне приятой!
  • Мое бесславье — этот день проклятый!

 

CCCXXXVI

  • И то мне чудится — Диана тело
  • Мне расплеснула быстрою рекой,
  • То — шкурой зверя спину мне одела,
  • То перья птицы стан покрыли мой,
  • То — дерево — листвой я зашумела
  • И потеряла прежний вид людской.
  • Копье носить я недостойна боле
  • И нимфою охотиться на воле.

 

CCCXXXVII

  • Отец мой, мать моя! Вы, сестры, братья!
  • Когда, меня Диане посвятив,
  • Священные вы мне надели платья,
  • Раздался, помню, твердый ваш призыв,
  • Чтобы клялась Диану почитать я
  • И всех, кто с ней. И, в горы проводив,
  • Оставили — не с тем, чтоб я грешила,
  • Но чтобы девство навсегда хранила.

 

CCCXXXVIII

  • Не мыслите, что верность я попрала
  • Святой Диане, что глухой тоской
  • Душа полна; не знаете нимало,
  • Какая боль сменила мне покой.
  • А знали бы — как жалость бы бежала
  • Родных сердец! И с ревностью какой
  • Меня бы вы, отступницу, убили —
  • И дело бы благое совершили!»

 

CCCXXXIX

  • Так сильны были муки и рыданья
  • Несчастной Мензолы, так тяжек был
  • Жестокий вопль безмерного страданья,
  • Что нет в стихах моих потребных сил
  • Их выразить и дать именованья
  • Хоть сотой доле их. Тот вопль, уныл,
  • Растрогал бы деревья или камни, —
  • Такая сила в слове не дана мне.

 

CCCXL

  • И в сетованьях этих и в рыданье
  • Вся ночь прошла. Но только воспарил
  • Великолепный день в красе, в сиянье —
  • Глаза ее в слезах отяжелил
  • И, во всю ночь бессонное, сознанье
  • С дыханием ее остановил, —
  • Она уснула, слезы все роняя,
  • От тяжкого страданья отдыхая.

 

CCCXLI

  • А Африко, огнем любви пылая
  • Как никогда, покоя не обрел;
  • И, лишь увидел — ночь уходит, тая,
  • Почти бессонный, поднялся. Пошел
  • Он в гору, прямо к месту поспешая,
  • Где накануне с Мензолой провел
  • Сладчайший день и радости, и страсти,
  • Что был потом тяжело злой напасти.

 

CCCXLII

  • Тут Мензолу застанет он, конечно;
  • Но, не застав, сказал себе: «Ну, вот
  • Ведь слишком рано». Начал ждать беспечно,
  • Чтобы его она, когда придет,
  • Застала здесь. Мнил, что не бесконечно
  • То ожиданье. На венки сберет
  • Цветов он пестрых. Вот он тихо бродит,
  • Большие, малые цветы находит.

 

CCCXLIII

  • Один сплетя, себе он надевает
  • На кудри русые. Затем другой
  • Плесть из цветов роскошных начинает,
  • Меж ними ветви с ловкостью большой
  • Дерев пахучих, нежных заплетает,
  • Промолвив: «Этим же своей рукой
  • Ей обовью головку золотую
  • Когда придет, а после поцелую».

 

CCCXLIV

  • Так Мензолы своей все дожидался
  • Напрасно он: она еще спала;
  • Цветы сбирая, мальчик развлекался —
  • И скука ожиданья не гнела,
  • Он взором к лесу часто устремлялся —
  • Туда-сюда: вот-вот, она пришла;
  • Глядит и внемлет; лист зашевелится
  • На кустике — уж Мензола помнится.

 

CCCXXLV

  • Но больше трех часов так миновало,
  • А Мензолы все было не видать.
  • Он столько ждал, что солнце уж пылало
  • Так яростно, что тяжело дышать
  • От жару было, и его нимало
  • Цветы, венки не стали развлекать,
  • Он тосковал, он ужасов боялся
  • И взорами испуганно метался.

 

CCCXLVI

  • И начал он: «Увы! — в душе взывая. —
  • Что может это значить? Нет ее!»
  • И, мысли странные перебирая,
  • Искал унять смятение свое.
  • Случайностей родилась в мыслях стая —
  • Обильно ими всякое житье, —
  • И, жаждая любой такой причины,
  • В уме он строил всякие картины.

 

CCCXLVII

  • Час близился к вечерням. Подступила
  • Мгла сумрака, и день уж угасал,
  • А Мензола так и не приходила.
  • Терзался Африко и горевал,
  • Растерянный; на сердце смутно было,
  • Когда, решившись уходить, сказал
  • Печально он: «Быть может, повстречались
  • Подружки по дороге, привязались —

 

CCCXLVIII

  • Да, может быть, ее и удержали,
  • И, значит, мне б ее напрасно ждать.
  • И вижу — звезды ночи замерцали,
  • А путь еще далекий мне держать.
  • И в этой чаще странной пусть печали
  • И ожидания смешны, — опять
  • Сюда вернусь я завтра же с рассветом».
  • И он пошел на холм в решенье этом.

 

CCCXLIX

  • Проснулась Мензола часу в девятом,
  • Исполнена страданий и скорбей.
  • В ее уме, сомненьями объятом,
  • Вставала мысль, одна другой страшней.
  • Она металась, как в кругу заклятом,
  • И просто мысль не приходила ей
  • О данном накануне обещанье
  • Вновь к Африко вернуться на свиданье.

 

CCCL

  • Но так раскаянье и сожаленье
  • Владели ей, что помогли решить:
  • По договору — утра приближенье
  • Встречать вдвоем — и вовсе не ходить;
  • Но всей душой, во всем — в любом движенье
  • Свой грех великий постараться скрыть,
  • Так что, когда Диана вновь вернется,
  • В ней подозренье и не шевельнется.

 

CCCLI

  • Но все ж не мог из памяти сердечной
  • Исчезнуть Африке; к нему она
  • Что миг — то льнет, любови бесконечной
  • И тайного желания полна.
  • Но так владел ей страх Дианы вечный,
  • Что, мыслью робкой порабощена,
  • Туда уже не смела и прокрасться,
  • Где Африко иль где он мог попасться.

 

CCCLII

  • Так день прошел, еще, опять и снова,
  • Прошла неделя, месяц миновал,
  • Как Африко не видел дорогого
  • Лица любимой. Жил он и страдал.
  • И все влекло его — не знал иного, —
  • Все к лесу, где он Мензолу лобзал,
  • И все ее разыскивал, блуждая
  • И чудеса о ней воображая.

 

CCCLIII

  • Но не являлась облегчить томленья.
  • Так что Фортуна сжалилась над ним,
  • Скупая до сих пор на наслажденья,
  • Увидев, как он бледен, как томим,
  • Страдальцу оказала снисхожденье:
  • Ведь отдых и ему необходим,
  • А бродит он, беседуя с собою,
  • Не ведая мгновения покою.

 

CCCLIV

  • И вот, когда второй уж месяц длился,
  • Как, Мензолы не видеть осужден,
  • Он большим бы страданием томился,
  • Да был уж до предела доведен, —
  • Казалось, будто в зверя обратился
  • Всем видом, голосом, молчаньем он,
  • И голова кудрявая тускнела,
  • И все молчал, как будто онемелый, —

 

CCCLV

  • И пас однажды, как обычно, стадо
  • В давно знакомом месте под горой,
  • И в мысль ему вошло тогда, что надо
  • Пойти туда, где давнею порой
  • Ему клялася Мензола-отрада
  • К нему вернуться. Кинулся стрелой,
  • Большое стадо бросив без охраны,
  • С одним копьем, один к своей желанной.

 

CCCLVI

  • И, подошедши к водам в той долине,
  • Где Мензолой своею овладел,
  • Глядел вокруг и, стоя посредине,
  • «О Мензола, — сказать себе посмел, —
  • Не верю, ты ль рушительница ныне
  • Обета, что мне клятвой прозвенел
  • Священною сюда ко мне вернуться?
  • Ведь богу, мне ль — придется обмануться.

 

CCCLVII

  • Напомню ли, как тут мы обнимались,
  • Слились в одно сплетенье жадных рук;
  • Клялась вернуться, и очей касались
  • Уста — и лгал напрасной клятвы звук,
  • И тут — не навсегда ль мы расставались?
  • Меж нами даль горчайшей из разлук.
  • Напомню ли, какие уверенья
  • Ты расточала, чуждая сомненья?»

 

CCCLVIII

  • Перескажу ль все стоны, воздыханья,
  • Что Африко, рыдая, издавал?
  • И, бередя несносные терзанья,
  • За мигом миг, вращаясь, восставал, —
  • Малейшие любви воспоминанья,
  • И добрые, и злые. Он страдал
  • Час от часу несносней и тяжеле —
  • И кончить положил он в самом деле.

 

CCCLIX

  • И он остановился над водою,
  • Копье в руке блестящее зажал
  • И острие уставил пред собою,
  • А древко в землю. «Злой Амур! — сказал. —
  • К какой судьбе я приведен тобою!
  • Вот умираю, грозный час настал!
  • И все же пусть мой миг последний минет,
  • Когда надежда вовсе дух покинет.

 

CCCLX

  • О мой отец, о мать, спаси вас, Боже!
  • Я ухожу в Аид, в угрюмый край.
  • А ты, река, зовись со мною схоже
  • И мой конец страдальный означай,
  • Какого нет мучительней и строже!
  • И взгляду всех живых напоминай
  • Волной, моею кровью обагренной,
  • Что пал я здесь, любовью пораженный».

 

CCCLXI

  • Промолвив так и к Мензоле взывая,
  • Он сталью грудь насквозь себе пронзил,
  • И, сердце та мучительно пронзая,
  • Его сразила, юноша почил.
  • И мертвого взяла волна речная,
  • И дух от тела вольно воспарил,
  • А воды, что долиною катились,
  • Густою кровью ярко обагрились.

 

CCCLXII

  • Та речка — так, как и теперь, — делилась
  • Пониже на два разные русла.
  • Тем, что поуже, там волна катилась,
  • Где хижина покойного была, —
  • Волна кровавая. И вот случилось,
  • Был Джирафоне тут, как потекла
  • Вода, что кровь. Сжал сердце ток бегущий
  • Предчувствием большой беды грядущей.

 

CCCLXIII

  • И вот пошел туда, не молвив слова,
  • Где было стадо, как он думать мог.
  • Нет Африко, — напрягши силы снова,
  • Он по реке со всех пустился ног
  • Искать, откуда начался сурово
  • Зловеще обагренный кровью ток,
  • И отчего, и кто тому причина, —
  • И подошел, и вот увидел сына.

 

CCCLXIV

  • Взглянул — лежит он в речке бездыханный,
  • Грудь юную насквозь прошло копье, —
  • Чуть не упав, старик в тоске нежданной
  • Вдруг понял горе горькое свое.
  • Взял за руку его и с несказанной
  • Печалью молвил: «Чье тут дело? Чье?
  • Сыночек мой! Кто эту рану злую
  • Нанес тебе и отнял жизнь живую?»

 

CCCLXV

  • Труп вынес из воды отец несчастный
  • И положил, рыдая, на траву,
  • И проклинал он этот день ужасный:
  • «Сын ненаглядный, как переживу?
  • Как мать узнает: сгинул сокол ясный,
  • Его не видеть больше наяву?..
  • Что делать нам, убогим, в горькой доле?
  • Одни мы одинешеньки — доколе…»

 

CCCLXVI

  • И вбитое копье из сердца вынул,
  • И на железо он глядел с тоской.
  • «Сынок мой, кто со злобой ярой ринул
  • Его в тебя, с свирепостью такой,
  • Что красный день мой уж навеки минул? —
  • Он говорил, рыдая. — Где покой?
  • Уж, верно, тут Дианы злое жало.
  • Ей, ненасытной, нашей крови мало».

 

CCCLXVII

  • Но вот, оглядывая неустанно
  • Копье со всех сторон, он в нем узнал
  • То, что при сыне было постоянно.
  • Тут, света уж невзвидев, зарыдал:
  • «О, что же тут за дикий случай странный?
  • Сынок мой глупый, бедный! — он сказал. —
  • К нему пришел ты сам ли злой судьбою,
  • Расчелся ль кто твоим копьем с тобою?»

 

CCCLXVIII

  • Потом, поплакав долго и уныло,
  • Он сына поднял на плечи себе
  • И с тем копьем, что было так постыло.
  • Отнес его домой, к родной избе.
  • И матери поведал все, как было,
  • Все время плача, о лихой судьбе,
  • И, показав копье, того не минул,
  • Как сам его из груди сына вынул.

 

CCCLXIX

  • А плакала ли мать тут безутешно,
  • Об этом никому не нужно слов,
  • И не пересказать бы мне, конечно,
  • И вопль, и плач, и поздний тщетный зов,
  • И как она, страдая в тьме кромешной,
  • Кляла Фортуну и самих богов,
  • Лицом к лицу сыночка прижималась
  • И в муках, и рыданьях надрывалась.

 

CCCLXX

  • Но наконец, как чтить умерших строгий
  • Повелевал обычай той порой,
  • Так тело, после скорби слезной, многой,
  • Рождавшей плач, и жесткий вопль, и вой,
  • Сожгли, рыдая с мукой и тревогой,
  • С великой, безутешною тоской,
  • Как те, что в этой жизни благо знали
  • Единственное — и его теряли.

 

CCCLXXI

  • А после пепел стынущий собрали
  • Костей сыновних и к реке пошли,
  • Где воды все багряные бежали
  • И кровью сына милого цвели.
  • У берега там землю раскопали
  • И пепел в ней глубоко погребли,
  • Чтоб имя там его не погасало,
  • Но реку навсегда знаменовало.

 

CCCLXXII

  • С тех пор, как ныне, реку люди стали
  • Прозваньем Африко именовать:
  • И там в тоске и горе пребывали
  • Отец-страдалец, мученица мать.
  • Так Африко окончил жизнь в печали.
  • О милом память — речке сохранять.
  • Оставим их и возвратимся снова
  • Мы к Мензоле, о ней продолжу слово.

 

CCCLXXIII

  • А Мензола тем временем страдала
  • И грустно, и раздумчиво жила.
  • Но все ж, поняв, что облегчить нимало
  • Всего, что совершилось, не могла, —
  • В неcчастиях терпенье обретала
  • И, как бывало, снова начала,
  • Хоть изредка, с подругами встречаться
  • И, хоть и против воли, оживляться.

 

CCCLXXIV

  • И повстречать не раз ей приходилось
  • Тех нимф, что были с ней, когда она
  • Досталась Африке. Все, что случилось,
  • И все другие знали уж сполна, —
  • Не о грехе, конечно: говорилось
  • О том, как честь успешно спасена.
  • И Мензола, умея лицемерить,
  • Заставила в свое спасенье верить.

 

CCCLXXV

  • И с каждым днем спокойней становилась
  • И тверже Мензола, убеждена,
  • Что к ней все уваженье сохранилось
  • Ее подруг, считавших, что она,
  • Как и они же, чести не лишилась,
  • И лжи ее поверивших сполна,
  • Так что казалось ей, что и Диана
  • Уж ни греха не вскроет, ни обмана.

 

CCCLXXVI

  • Не значит это, что она изгнала
  • Из сердца Африка, иль чтоб могла
  • Забыть услады прежние, — нимало;
  • Иль чтоб его тихонько не звала,
  • Когда не страшно, или не вздыхала
  • По там частенько, ласково-мила;
  • Влюбленную, любовь ее страшила, —
  • Она огонь глубоко в сердце скрыла.

 

CCCLXXVII

  • И, как всегда, бродить уже решилась
  • С подружками она, с копьем в руке,
  • Охотясь. Вот в том месте очутилась,
  • Где Африко сдалась. И вдалеке
  • Любуясь, завздыхала, умилилась,
  • Чуть слышно молвя в сладостной тоске:
  • «Мой Африко, всей радостью земною
  • Ты здесь упился, овладевши мною!

 

CCCLXXVIII

  • Теперь уж я не знаю, что с тобою,
  • Но, думаю, тоскуешь обо мне
  • Глубоко. Только не моей виною:
  • Страх не дает мне мыслить об огне».
  • Так говоря, желала всей душою,
  • Чтоб Африко доволен был вполне,
  • Теперь уверенная уж заране,
  • Что все здесь тайна — нимфам и Диане,

 

CCCLXXIX

  • Так Мензола любила и не смела
  • Любить — и подневольною жила,
  • Лицом прекраснейшим чуть побледнела,
  • Затем, что в лоне тихо зацвела
  • Плодом любви и им отяжелела.
  • Три месяца в неведенье была,
  • Что быть ей матерью, в великой боли
  • Родивши сына — и не минуть доли.

 

CCCLXXX

  • Природа между тем свой ход свершала,
  • И на четвертом месяце, слышна,
  • Жизнь существа быть ясной начинала,
  • Которое в себе несла она.
  • Всем этим озабочена немало,
  • Дивилась Мензола, изумлена,
  • Что стан и бедра явно пополнели,
  • И так окрепли, и отяжелели.

 

CCCLXXXI

  • И Мензола, не ведая, в чем дело,
  • Была тут очень всем удивлена, —
  • Ведь никогда ни сына не имела,
  • Ни дочери; и думала она;
  • «Иль это к худу, что теряет тело
  • Всечасно стройность? Верно, я больна,
  • И с каждым днем я становлюсь тяжело, —
  • Упасть бы хоть безвольно, в самом деле!»

 

CCCLXXXII

  • Близ Мензолы — по берегу с полмили —
  • В то время нимфа некая жила
  • (Ее жилье чащобы затаили),
  • Во врачеванье сведущей слыла
  • Превыше всех и знала в полной силе
  • Премудрости науки — без числа.
  • И ей уж больше сотни лет считалось,
  • И нимфа Синедеккья называлась.

 

CCCLXXXIII

  • К ней Мензола-простушка побежала
  • И молвила: «О мать, мне твой совет
  • Необходим». И тотчас рассказала,
  • Что чувствует и как боится бед.
  • Та головой поникшей покачала,
  • Смущенная, и молвила в ответ:
  • «Ты, дочь моя, с мужчиной согрешила,
  • И не могу, чтоб это тайной было».

 

CCCLXXXIV

  • Тут Мензола всем ликом покраснела,
  • Такие речи слыша, со стыда;
  • И, видя, что не скрыть такого дела,
  • Потупилась, робея; и, горда,
  • Обидеться хотела — не посмела,
  • Увидела, что не минет беда
  • В глазах у той, что все уже узнала,
  • И молча, и не глядя зарыдала.

 

CCCLXXXV

  • И Синедеккья тотчас убедилась
  • Из этих слез и чистого стыда,
  • Что не по доброй воле все случилось,
  • Что тут не преступленье, а беда.
  • И бедная насильно подчинилась.
  • Она смягчилась несколько тогда
  • И, чтобы деву ободрить немного,
  • Заговорила медленно и строго:

 

CCCLXXXVI

  • «Тут прегрешенье, дочь моя, такое,
  • Что не мечтай надолго скрыть его.
  • И так как сделала ты зло большое,
  • Не должно, чтоб гордыни торжество
  • Тебе сказало: это все — пустое;
  • Ведь вправду ты погибла оттого.
  • Попробуем помочь; скажи мне: кто же
  • Похитил чистый цвет твой, всех дороже?»

 

CCCLXXXVII

  • Но Мензола словца не проронила,
  • А со стыда поникла головой,
  • В колени Синедеккьи лик сокрыла,
  • Услышавши один вопрос такой.
  • И вместо глаз лишь два потока было,
  • Наполненных обильною водой,
  • И непрерывно так она рыдала,
  • Безмолвная, и все не отвечала.

 

CCCLXXXVIII

  • Но в речи Синедеккьи вдруг открылось
  • Ей все — и сквозь рыдания и стон
  • Отрывисто, чуть слышно повинилась:
  • Как юношей обман произведен,
  • Как дело началось и как случилось,
  • Как ею овладел насильем он.
  • А после все отчаянней рыдала
  • В огне стыда и к смерти все взывала.

 

CCCLXXXIX

  • Старуха нимфа, слыша, как все было,
  • Какую тонкую сплетая сеть,
  • Ее в обман вовлек юнец постылый,
  • Несчастной не могла не пожалеть.
  • И вот ее немного пожурила
  • За промах, чтоб ей вновь не потерпеть
  • От легковерья, чтоб уж не грешила,
  • Вновь обмануть себя не допустила.

 

СССХС

  • И столько ободрить ее сумела,
  • Что перестала Мензола рыдать;
  • Ей обещала дочерью всецело
  • Ее считать, во всем ей помогать;
  • Предупредить заране захотела
  • И стала ей такую речь держать:
  • «Послушай, дочка, речь мою толково,
  • Вникай во все от слова и до слова.

 

CCCXCI

  • Со дня, как ты впервые согрешила,
  • Как полных девять месяцев пройдет,
  • Родишь дитя. И чтобы легче было,
  • Взывай к Люцине в первый же черед,
  • Моли ее, тебе поможет сила
  • Богини милосерднейшей. И вот,
  • Когда дитя родится, мы рассудим
  • И дальше все ко благу делать будем.

 

CCCXCII

  • Об этом же не думай ничего ты,
  • Мне предоставь. Уж в сердце я своем
  • Обдумала подробно все заботы
  • Вслед за рожденьем, знаю обо всем.
  • А ты смотри, чтоб не было охоты
  • Отсюда выходить, чтоб о твоем
  • Грехе никак, нигде бы не узнали
  • И злейшей не нажить тебе печали.

 

CCCXCIII

  • Нет, оставайся ты одна в пещере,
  • Широкие одежды заведи,
  • Без пояса, и так по крайней мере
  • Свои грехи от взоров огради.
  • И в тихости, спокойствии и вере
  • Дни кроткие разумно проведи,
  • И часто приходи ко мне: тебя
  • Учить я буду, как блюсти себя».

 

CCCXCIV

  • Такие речи ободреньем были
  • Для девушки. «О мать, — она в ответ, —
  • Меня к надежной пристани стремили
  • Мой грех, мое безумье — море бед,
  • И вижу ясно я и в полной силе,
  • Что в вашей помощи — добро и свет, —
  • И ей, и вам я предаюсь сердечно,
  • Другой опоры лишена навечно».

 

CCCXCV

  • «Теперь ступай. Что раз я обещала, —
  • Сказала Синедеккья, — то за мной.
  • И ни о чем не думай ты нимало,
  • Таи лишь крепко грех невольный свой».
  • А та слезами щеки орошала,
  • «Исполню», — молвила, пошла домой,
  • Пришла тропой кратчайшей, как и прежде,
  • Немного укрепленная в надежде.

 

CCCXCVI

  • И там жила задумчиво, страдала
  • И не ходила, как всегда, кругом
  • И лишь с собой в уме воображала
  • Все Африко с сияющим лицом,
  • И так как в теле полном возрастала
  • Все время, постоянно, с каждым днем,
  • Одежды все без пояса носила
  • И к Синедеккье часто заходила.

 

CCCXCVII

  • И сердце начало расти так властно
  • За неродившееся существо
  • Любовью к Африко, такою страстной,
  • Что больше не желала б ничего,
  • Как быть лишь неразлучно с ним всечасно
  • В тот страшный день — паденья своего.
  • По нем она все время сокрушалась,
  • Его звала, слезами обливалась.

 

CCCXCVIII

  • И в думе той не раз она ходила
  • На место, где была осквернена,
  • Там Африко застать все время мнила,
  • Пойти домой хотела с ним она.
  • Но не решалась — как-то стыдно было —
  • Явиться одинешенька-одна
  • К его избе; и все же приближалась
  • Туда не раз — и снова возвращалась.

 

CCCXCIX

  • Но тщетно разыскать его хотела:
  • Не знала, что отчаялся он в ней,
  • А телом так она уж пополнела,
  • Настолько стал младенец тяжелей,
  • Что для хожденья силы не имела.
  • И вот — все у пещеры у своей,
  • Уж не ища нигде, она стояла:
  • Вот-вот он подойдет — все ожидала.

 

CD

  • И так-то к ней судьба благоволила:
  • В то место, где она когда-то свой
  • Грех приняла, туда не заходило
  • Все это время нимфы ни одной, —
  • А их тогда вокруг немало было;
  • Как удивила б их она собой —
  • С лицом худым от горя и заботы,
  • Забывшая недавние охоты!

 

CDI

  • Меж тем — что совершала зачастую —
  • Во Фьезоле Диана прибыла —
  • И радость по горам тогда живую
  • Весть о ее возврате разлила,
  • Встречали нимфы гостью дорогую,
  • Толпа их собиралась, весела,
  • На праздник прибывало много люду
  • Из ближних мест и дальних отовсюду.

 

CDII

  • Узнала все и Мензола без слова,
  • Явиться не хотела перед ней,
  • Чтобы не быть ей принятой сурово,
  • И думала: «Пойду — беды своей
  • Не скрою, я на это не готова,
  • И мука будет мне — всех мук больней».
  • И Синедеккья также отзывалась,
  • Чтобы не шла, а у себя скрывалась.

 

CDIII

  • Как раз в один из этих дней случилось:
  • В своей пещере Мензола была —
  • Великой болью в теле затомилась.
  • Родов богиню громко призвала —
  • И тут младенцем — сыном — разрешилась.
  • Его с земли Люпина подняла
  • На шею к ней — рекла: «Еще свершилось
  • Великое событье», — и сокрылась.

 

CDIV

  • Как ни безмерно то страданье было,
  • Что испытала Мензола, — впервой
  • Ее такая доля затомила, —
  • Взглянула только: родился такой
  • Прекрасный мальчик, что всю боль забыла»
  • Рубашечку старательной рукой
  • Ему надела, грудью напитала
  • И в этот день без счету целовала.

 

CDV

  • Ребенок был так мил красою чистой,
  • Так бел, что любоваться б без конца, —
  • С кудрявенькой головкой золотистой;
  • И так во всем напоминал отца:
  • Его ресницы, взгляд его лучистый
  • И самый очерк нежного лица —
  • Весь в Африко! За сходство то живое
  • Для Мензолы он был милее вдвое.

 

CDVI

  • И нежностью такой к нему горела,
  • Глаз не могла, любуясь, оторвать.
  • Нести же к Синедеккье не хотела,
  • Чтоб от себя его не отдалять;
  • Казалось ей, как на него смотрела,
  • Что видит Африко. И с ним играть
  • Пыталась и ловить его уловки,
  • И гладила рукою по головке.

 

CDVII

  • О Мензоле Диана вопрошала
  • Не раз ее подружек. Где она?
  • Ответ ближайших был, что не бывала
  • Давно в горах у них, что не видна
  • Нигде как будто, где всегда гуляла.
  • Иные говорили, что больна
  • Она, должно быть, оттого с другими
  • К ней не пришла подругами своими,

 

CDVIII

  • И раз ее найти расположилась
  • Диана — нимфа ей была мила —
  • И в обществе трех нимф туда пустилась,
  • Где бедная приют себе нашла.
  • К пещере тотчас же она явилась
  • И впереди других туда вошла
  • Уверенно; но нет ее. И стали
  • Подруги звать ее, втроем кричали.

 

CDIX

  • Она ж неподалеку тут, в долине,
  • С ребеночком своим пришла к реке,
  • В тепле играя, радуясь о сыне;
  • Вдруг слышит, голоса невдалеке
  • Зовут, так громко, ясно, по-латыни.
  • Дивясь, глядит — Диана налегке
  • И с ней подруги. Сверху поспешают,
  • Но все еще ее не замечают.

 

CDX

  • Так Мензолу тогда ошеломило
  • Явление Дианы, что молчком,
  • Вся, вся со страху трепеща, укрыла
  • Дитя в кусту терновника густом,
  • Оставив одного; что силы было,
  • Взялась — куда глаза глядят, бегом,
  • Тайком, тайком вниз бережком пустилась,
  • Леском, леском неслышно устремилась.

 

CDXI

  • Но скрыться не могла, как ни бежала:
  • Дианин взор беглянку настигал,
  • И тут она младенца услыхала,
  • Он плакал и пронзительно кричал;
  • Тогда Диана ей вослед сказала,
  • И громкий голос грозно грохотал:
  • «Напрасно, Мензола, уйти хлопочешь!
  • Ведь захочу — ручья не перескочишь.

 

CDXII

  • Вот выстрелю. От стрел моих не скрыться,
  • Хоть, грешница-простушка, ты смела!»
  • Но Мензоле уж не остановиться —
  • По склону все бежала, как могла, —
  • Вот у ручья, вот переплыть стремится
  • Его скорей. Диана тут рекла
  • Такое слово — и реке велела,
  • Чтоб Мензолу та выпускать не смела.

 

CDXIII

  • Несчастная уж в воду погрузилась,
  • Вдруг чувствует, что ноги не идут —
  • И вот, как то Диане рассудилось,
  • Водою Мензола и стала тут.
  • И навсегда с рекой соединилось
  • То имя — и по ней кругом зовут
  • Везде ту реку Мензолой поныне.
  • Я рассказал вам, по какой причине.

 

CDXIV

  • Узрели нимфы, бывшие с Дианой,
  • Как обернулась Мензола водой
  • И вниз теперь течет рекой пространной,
  • С былой любовью к деве молодой
  • Воззвали, плача о сестре названной:
  • «О, что за грех владел твоей судьбой,
  • Что, бедная, несчастная подруга,
  • Бежишь водой, волна с волной, средь луга?»

 

CDXV

  • Диана им в ответ: чтоб не рыдали,
  • Что казнь дана сурово по заслуге;
  • Что сами грех ее они видали,
  • Им мальчик плачем выдал грех подруги.
  • Потом велела, чтоб ребенка взяли
  • Из колкого терновника на луге.
  • Тут нимфы поспешили куст раздвинуть,
  • Взять на руки дитя, оттуда вынуть.

 

CDXVI

  • И нимфы от младенца в восхищенье,
  • Наперерыв прелестного ласкать
  • И утешать взялись в одном решенье —
  • Его в горах с собою удержать,
  • Но испросить робели позволенье.
  • Диана же его не медля взять
  • И к Синедеккье отнести велела
  • И, с ними в путь пойдя, взялась за дело.

 

CDXVII

  • Пришедши к Синедеккье, объяснила,
  • Как этого ребеночка нашла,
  • Где Мензола в кусточке положила
  • И грех сокрыть хотела — не смогла.
  • «Она уйти через долину мнила,
  • Да после уж не долго прожила:
  • Ее река насильно удержала,
  • Сама водой по нашей воле стала».

 

CDXVIII

  • И слезы при Дианином вещанье
  • Старуха нимфа с жалостью лила,
  • Вся — к Мензоле несчастной состраданье,
  • Она младенца на руки взяла
  • И молвила Диане: «О сиянье,
  • О солнце наше! Я одна была
  • Известна о грехе; мне повинилась
  • И мне она всецело подчинилась».

 

CDXIX

  • Потом Диане все порассказала,
  • Как Мензола была осквернена:
  • И где, и как не доброй волей пала,
  • А юношей обманута она.
  • «Богиня, верою клянусь, — вещала, —
  • Ведь я всегда была тебе верна,
  • Когда б не я, она б себя убила.
  • Поверь мне: только я не допустила.

 

CDXX

  • Но раз ее ты превратила в воду,
  • Молю, по крайней мере, отпусти
  • Со мною мальчика. Дай мне свободу
  • Его в долины дальние снести
  • К живущему там исстари народу,
  • К мужам и женам: вспомню я пути.
  • Отдам его, они его полюбят
  • И лучше нас взрастят и приголубят».

 

CDXXI

  • Диана, услыхав такое слово,
  • Как Мензола осквернена была,
  • Б жестокости, раскаяться готова
  • К любимице, что ей мила была,
  • Но, чтобы все деяния такого
  • Боялись, недоверья вид взяла,
  • Сказавши Синедеккье, что устроен
  • Младенец будет так, как он достоин.

 

CDXXII

  • И, уходя со всей своею свитой,
  • Младенца Синедеккье отдала.
  • А та, когда уж гостьи именитой
  • Не видно было, прямо с ним пошла
  • На холм, с холма — в край, для нее открытый,
  • Где Мензола дитя приобрела:
  • Весь берег тут она отлично знала —
  • В горах недаром долго проживала.

 

CDXXIII

  • Уже она от Мензолы слыхала,
  • Как звался тот, кто деву соблазнил.
  • А после от нее и то узнала,
  • В какую сторону он уходил.
  • Итак, все это взвесив, полагала
  • Уверенно, что этот мальчик жил
  • Вот тут, в долине, где очам явилась
  • Избушка, что внизу одна дымилась.

 

CDXXIV

  • Туда спустилась не без утомленья.
  • Вдруг видит Алимену пред собой.
  • И говорит: «Большие приключенья
  • Свели меня, почтенная, с тобой,
  • И нам необходимы объясненья.
  • Так выслушай, прошу, рассказ ты мой
  • О злом несчастии, что приключилось,
  • Как это существо на свет явилось».

 

CDXXV

  • И тут же все, как было, рассказала!
  • Как юноша, что Африке звался,
  • Взял силой нимфу. Точно описала:
  • Что, где, когда — и как, уже нося,
  • Та долго ничего не понимала,
  • Как после чудный мальчик родился,
  • И как потом Диана обратила
  • Ее в волну, и где все это было,

 

CDXXVI

  • И как дитя Диана усмотрела
  • Меж терния, и как оставить ей
  • Его при нимфах после захотела.
  • Но тут, во время этих всех речей,
  • Младенцу Алимена поглядела
  • В лицо — и говорит: «Ах, ах, ей-ей,
  • Он вылитый мой Африко!» Хватает
  • Ребенка на руки и обнимает,

 

CDXXVII

  • И от великой радости рыдает,
  • Любуется на внука; не его,
  • Нет, Африко живого обнимает,
  • Вновь обретая сына своего,
  • И с нежностью великой лобызает,
  • И говорит: «Сынок мой, до чего
  • Мне тяжко слышать, как погиб несчастный
  • Бесценный твой отец — мой сын прекрасный?

 

CDXXVIII

  • И старой нимфе изливаться стала,
  • Рассказывать про сына своего,
  • Как мука долгая его терзала
  • И злая смерть постигнула его.
  • Чуть Синедеккья это услыхала,
  • Жаль Африко ей стало до того,
  • Что вместе с ней расплакалась. А вскоре
  • Пришел и Джирафоне мыкать горе.

 

CDXXIX

  • Как он услышал, что случилось, тоже
  • От радости и горя слезы лил
  • И любовался, как дитя пригоже, —
  • Казалось, Африко пред ними был
  • Живой и прежнего еще дороже.
  • В ответ на ласки мальчик, тихо мил,
  • Увидя, что к нему старик нагнулся,
  • Ему с любовью кровной улыбнулся.

 

CDXXX

  • Такая радость в них торжествовала
  • Великая, что если б сердца их
  • К двоим влюбленным жалость не смягчала,
  • То в самом деле никогда таких
  • Счастливцев на земле и не бывало.
  • Но, убедясь, что в них друзей своих
  • Сыскала, Синедеккья все ж проститься
  • Спешила, чтобы в горы воротиться.

 

CDXXXI

  • Тут Джирафоне, а вослед за другом
  • И Алимена также воздает
  • Благодаренье всем ее услугам
  • Несчетно, уваженье и почет.
  • Но Синедеккья, ласково супругам
  • Откланявшись, не медля в путь идет,
  • К своим горам обратно поспешая
  • И старикам младенца оставляя.

 

CDXXXII

  • В горах повсюду весть распространилась
  • Немедленно, узнали все кругом,
  • Как Мензола водою обратилась,
  • И многие печалились о том.
  • Но вскорости Диана удалилась
  • Отсюда, чтоб вершить в краю другом
  • Дела свои, как то обычно было,
  • А прежде нимф беседой укрепила.

 

CDXXXIII

  • Оставшись, нимфы ближних поселений
  • Ту реку стали Мензолою звать.
  • Вернемся к Джирафоне, к Алимене,
  • Что молоком от стад своих питать
  • Старались внука не без затруднений
  • И стали Прунео именовать —
  • По тернию, в котором он сыскался, —
  • Как он с тех пор всегда именовался.

 

CDXXXIV

  • И рос он, так красив, так было тонко
  • Его лицо, что если б создала
  • Природа кистью этого ребенка,
  • Стройней бы, краше сделать не могла.
  • И пылкий сделался, ловчее львенка,
  • И сила в нем безмерная была,
  • И на отца он походил так чудно,
  • Что даже отличить бы было трудно.

 

CDXXXV

  • И дед его оберегать старался,
  • И бабка — будь то ночью или днем.
  • Как Африко, отец его, скончался,
  • Не раз ему поведали о том,
  • Чтоб мальчик навсегда уже боялся
  • Идти его погибельным путем,
  • И о судьбе, что мать его терпела.
  • Так восемнадцать лет ему приспело.

 

CDXXXVI

  • Тогда Атлант в Европе появился,
  • В той местности, с народом без числа,
  • Что по Тоскане после расселился,
  • Подробно те описаны дела,
  • И Аполлон с искусствами дивился,
  • Как местность фьезоланская цвела
  • Привольнейшей, с холмами и долиной,
  • Во всей Европе, горной и равнинной.

 

CDXXXVII

  • Атлант воздвигнуть здесь распорядился
  • Град Фьезоле, как он его назвал.
  • Народ помалу весь переженился
  • На нимфах, что внизу еще застал;
  • А кто из них оружием пробился,
  • Тот навсегда те холмы покидал.
  • Так нимф тогда, как на охоте, гнали,
  • А полоненных в жены забирали.

 

CDXXXVIII

  • Всех жителей окрестных той порою
  • Атлант в свой новый город пригласил,
  • И Джирафоне с первой вестью тою
  • Туда весьма охотно поспешил,
  • Жену привел и Прунео с собою,
  • Что был любезен, и красив, и мил,
  • И доблестен, — к Атланту он явился,
  • С почтением синьору поклонился.

 

CDXXXIX

  • Атлант в особенном благоволенье
  • Приветил старца, обласкал его,
  • Такое молвил доброе реченье,
  • Взяв за руку, как друга своего:
  • «О мудрый старец, коль переселенье
  • Решил — послушай слова моего:
  • Когда здесь жить ты заблагорассудишь,
  • Мне набольшим советником ты будешь.

 

CDXL

  • И поселишься в крепости со мною,
  • А вместе этот сын прекрасный твой».
  • Тут речью отвечал старик такою:
  • «Тебе, Атлант, совет посильный мой
  • Всегда готов, коль волею благою
  • Прикажешь ты. Но дивно мне: с тобой
  • Есть мудрые мудрей меня — ты знаешь,
  • А все ж меня доверьем облекаешь».

 

CDXLI

  • «Ты прав, немало опытного люду, —
  • Атлант ответил, — прибыло со мной;
  • Но вижу: здесь ты исстари повсюду
  • Бывал, надежен опыт местный твой;
  • Что хорошо, что плохо, знать я буду,
  • По всем местам путеводим тобой,
  • И будешь ты многополезен словом
  • На этой почве нам, пришельцам новым».

 

CDXLII

  • Ответил тот почти что сквозь рыданья:
  • «Увы, Атлант, ты прав глубоко в том,
  • Что древен я. И злые испытанья
  • Свидетельствуют о житье моем.
  • Тому немного лет, как для страданья
  • С женою здесь остался я вдвоем,
  • И лишь потом нам отдан внук прекрасный,
  • Его отцом был наш сынок несчастный».

 

CDXLIII

  • Потом ему поведал все, что было
  • Меж Африко и Мензолой его,
  • А после — что Диана поразила
  • Муньоне насмерть, — как и отчего
  • Погиб несчастный. Слово пояснило
  • Окрестность поселения всего:
  • О каждой речке рассказал он были,
  • Откуда те прозванья получили.

 

CDXLIV

  • Потом к Атланту он оборотился,
  • Сказав: «На все, что повелишь, готов».
  • Атлант благодарил, потом дивился
  • На Прунео — и, полн благих даров,
  • Его душе тот сразу полюбился.
  • И, подозвав его, без дальних слов —
  • «Прими, — он рек, — мое бдаговоленье
  • И за столом моим неси служенье».

 

CDXLV

  • Так Джирафоне оказался скоро
  • Советником Атланта, не прося,
  • А Прунео удачливо и споро
  • За дело службы с толком принялся,
  • Став подлинно утехою для взора.
  • И, сверх того, его природа вся
  • Была столь пылкой, сильной, что тускнели
  • Соперники пред ним во всяком деле.

 

CDXLVI

  • В охоте всякой мастер нарочитый,
  • Он лучше всех преследовал зверей;
  • И в прыганье, и в беге знаменитый,
  • На состязаньях был он всех ловчей;
  • Диану бы со всей блестящей свитой
  • Он, лучник, одолел стрельбой своей.
  • Приятной снисходительностью нрава
  • Он был так мил, что не расскажешь, право.

 

CDXLVII

  • Атлант за ум, за жизнь достойных правил
  • Любовью возлюбил его такой,
  • Что сенешалом с торжеством поставил
  • Над всем народом и своей землей
  • И как правителя его прославил.
  • И вел народ он с ласкою такой,
  • Что все его душевно полюбили —
  • За все воздать умел он в должной силе.

 

CDXLVIII

  • Как двадцать лет ему уж миновалось,
  • Атлант ему невесту сговорил —
  • Тирония девица называлась,
  • Отец ее барон презнатный был,
  • И с ним она пока не расставалась.
  • Атлант ему всю область подарил,
  • Что Мензола с Муньоне омывали, —
  • Его как бы приданым наделяли.

 

CDXLIX

  • Повыше церкви, что теперь в Майано,
  • Себе хоромы Прунео сложил —
  • Округа открывалась тут пространно —
  • И дом обзаведением снабдил;
  • И весь тот край, радея постоянно,
  • Из дикости к порядку обратил,
  • От всей души судьбу родного края
  • С великою любовью устрояя.

 

CDL

  • Тут большей частью жил он, дни за днями
  • В довольстве и веселье провождал
  • И, говорят, гуляя меж ручьями,
  • Отца и мать нередко навещал,
  • С их душами беседовал словами
  • И их ответ отчетливый слыхал,
  • И вздохи их печали, и живые
  • Повествованья про дела былые.

 

CDLI

  • И долго, одолев судьбы уроки,
  • Жил Джирафоне. Но пришла чреда,
  • Исполнились должайшей жизни сроки,
  • И он расстался с миром навсегда,
  • Вручивши Алимене вздох глубокий.
  • Когда сочлись и для нее года,
  • Ее в прекрасном месте положили
  • Близ Джирафоне и в одной могиле.

 

CDLII

  • В пространных землях Прунео остался
  • С Тиронией. И десять принесла
  • Она сынов, и всякий красовался
  • Обычаем, делами без числа;
  • Когда же каждый браком сочетался
  • И численность их рода возросла,
  • Во Фьезоле гражданствуя богато,
  • Над всем соседством жили таровато.

 

CDLIII

  • Скончался Прунео, с слезами боли
  • Он всей округой был похоронен.
  • Осталось сыну каждому по доле,
  • Какой один Атлантом взыскан он,
  • В благоустройстве и на вольной воле.
  • Был каждый в равной мере наделен,
  • И завсегда они все родом целым
  • Владели тем обширнейшим уделом.

 

CDLIV

  • Но Фьезоле узнало разрушенье,
  • И римлянами все разгромлено;
  • Отхлынуло тут к Риму населенье,
  • И только племя Африко одно
  • Все собралось в разбитом укрепленье,
  • Что Прунео построено давно.
  • Все, как могли, получше разместились,
  • Построили дома и в них укрылись.

 

CDLV

  • И Фьезоле уже не обновлялось,
  • Когда Флоренцию построил Рим,
  • И населенье знатное осталось
  • В плену, не возвратясь к домам своим.
  • Оно по большей части разбредалось
  • И расселялось по местам чужим,
  • Как племя завоеванное, жило
  • И помощи ни в ком не находило.

 

CDLVI

  • Но понемногу гнев угомонился,
  • С теченьем времени и мир настал.
  • Народ, опять свободный, воротился
  • И римлянам о зле не поминал,
  • И в мощную Флоренцию вселился
  • Род Африко, пришел меж них и стал,
  • Радушно принят в местном населенье,
  • В почете жить, в любви и уваженье.

 

CDLVII

  • А чтобы не было и подозренья —
  • Весь род же был когда-то оскорблен, —
  • И чтобы дать живые побужденья
  • Любить страну, где стал любимым он,
  • Расточены все были уверенья,
  • Роднились с ними там со всех сторон,
  • Их как сограждан глубоко любили
  • И всячески, как было должно, чтили.

 

CDLVIII

  • Так рос народ, богатство и убранство,
  • Флоренция мужала и росла,
  • Царил покой и быта постоянство.
  • Но — эта грань из многих книг светла —
  • Уже туда явилось христианство,
  • Когда орда Тотилы все смела,
  • До основанья крепости сломила,
  • Жгла, рушила, народы полонила.

 

CDLIX

  • Потом свирепый повелел Тотила
  • Во Фьезоле всю крепость обновить
  • И кликнул клич, чтобы туда, как было,
  • Кто хочет — вновь перебирался жить,
  • Где Фьезоле прикрытие сулило,
  • За коим безопасным можно быть,
  • И клялся вечной потрясать войною
  • Враждебный мир со всей его страною.

 

CDLX

  • На это, полный гордого презренья,
  • Род Африке вернуться не желал,
  • Но перешел опять в свои именья,
  • На прежний холм, где древле пребывал,
  • Где каждый уж имел свои строенья,
  • Воздвигли укрепленья здесь и вал
  • Защиты ради, коль дойдет до спора,
  • От фьеэоланцев и от их напора.

 

CDLXI

  • И долго это пребыванье длилось.
  • Но добрый Карл Великий поспешил
  • Италии на помощь, обновилась
  • И ожила страна, он защитил
  • То обновленье. И соединилось
  • Потомство Африко, и собран был
  • Совет родов, что здесь в округе жили
  • Как беглецы. И тут постановили:

 

CDLXII

  • С посольством в Рим к ногам отца святого
  • И короля великого должна
  • Явиться весть — отчетливое слово:
  • Их дочь повержена, разорена,
  • Лежит в пыли, нет гражданам покрова,
  • Насильственно покинута она,
  • Жилищ и дел не возвести из праха
  • И не избыть от фьезоланцев страха.

 

CDLXIIl

  • Но это все подробно в должном месте
  • Описано — я кратко передам.
  • Флоренция пред папой в этой вести
  • Предстала сострадательным очам,
  • Великий Карл, с победой в поле чести,
  • Не медля к нашим подошел местам,
  • Флоренцию воссоздал он из пыли,
  • Она ж потом к его служила силе.

 

CDLXIV

  • И вот с другими вместе возвратились
  • Потомки Африке здесь обитать
  • И постепенно всюду расселились,
  • Так обо всех мне и не рассказать.
  • Но мужи именитые явились
  • Из них повсюду — их мне не назвать,
  • Как и других, что были вслед за ними,
  • Незнаемы собратьями своими.

 

CDLXV

  • Так пусть и остается это дело —
  • Желанной пристани достигнул я,
  • Куда морями дальними летела,
  • Влюбленностью пылая, мысль моя.
  • Мое перо покою захотело,
  • Свершил я волю, сердца не тая,
  • Одной, кого ослушаться не смею,
  • Кого зову владычицей моею.

 

CDLXVI

  • Итак, труда венчая окончанье,
  • Тому его хочу я принести,
  • Кто дал мне мощь, и вспомоществованье,
  • И слог, и ум стихи мои вести —
  • Амуру, — лишь ему я в послушанье
  • Хочу пребыть, как был, в своем пути,
  • Благодарить посильным приношеньем,
  • Но предварить особым извиненьем;

 

CDLXVII

  • Амур-владыка, царственный от века,
  • Кому с его величьем мощных сил
  • Всегда послушно сердце человека,
  • Против кого никто не властен был,
  • Хоть низкому тяжка твоя опека,
  • Покамест и его ты не сломил,
  • Раз пожелав — и тем полней ты властен
  • Над духом, что высокому причастен, —

 

CDLXVIII

  • Ты тот, кто волен, если пожелаешь,
  • Великое к свершению привесть!
  • Ты тот, кто мир иль бой ниспосылаешь
  • Своим рабам, венец ли или месть!
  • Ты тот, кто их сердца преображаешь,
  • Чтобы порой навек к отцу вознесть!
  • Ты тот, кто в оправданье, в осужденье
  • Даруешь мощь или уничиженье!

 

CDLXIX

  • Я — из числа рабов твоих раб верный,
  • И мне сложить поручено тобой
  • Повествованье это, и в безмерной
  • Покорности, как донною одной
  • Мне внушено, свершил нелицемерно
  • Я это дело, вдохновлен тобой,
  • Как разум мой возмог в смиренной части,
  • Мне данной от твоей высокой власти.

 

CDLXX

  • Но я молю, как должно в этом деле
  • И правильно, мне милость оказать,
  • Чтоб эту книгу никогда не смели
  • Невежды те негодные читать,
  • Что и не захотят, как не хотели,
  • Тебя в твоем могуществе познать.
  • Уверен я, что в честь твою писанье
  • Всегда в них встретит только порицанье.

 

CDLXXI

  • Оставь ее воспитанным душою,
  • Кому ты знак на лица положил,
  • И кротким ангельски перед тобою,
  • Где ты в сердцах царишь во славе сил:
  • Для них не будет быль твоя дурною,
  • Но хвал достойным все, что ты явил.
  • Прими же их, владыка. Пред тобою,
  • О нежный, дай мне вечно быть слугою.

 

CDLXXII

  • «Добро пожаловать, слуга послушный,
  • Приверженнейший изо всех людей,
  • Ты, что вложил весь пыл свой прямодушный
  • В свершенье этой книжечки моей.
  • В ней то, чего желал я; и радушно
  • Ее я принимаю; место ей
  • Даю среди других повествований,
  • Среди моих великих всех деяний.

 

CDLXXIII

  • И слышал я, и дам я совершенье
  • Всему, чего ты у меня просил.
  • Уберегу я книгу от прочтенья
  • Того, кто никогда мне не служил;
  • Я не боюсь: их суете — презренье,
  • Им не умалить мне присущих сил;
  • Но имя пусть мое в молчанье строгом
  • Блюдут они. Ты ж оставайся с богом».


Еще несколько книг в жанре «Европейская старинная литература»

Новеллы, Франко Саккетти Читать →