Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Барнет Джилл
 

«Унесенные страстью», Джилл Барнет

Доскам для серфинга Дьюи Уэбера и «Шевроле-57»,

Веточкам вербы на Пасху

И блужданиям взад и вперед по бульвару Хоторн,

Нашим битвам за лишнюю порцию в кафетерии

И горьким усмешкам в классе на уроке геометрии;

Песням «Битлз» и веселым ночным пирушкам,

Лыжным пробежкам по Ховенли

И спокойным, уверенным движениям того,

Кто несется по морю на серфе.

Стремительным автомобилям и старым насосам;

Восторженной дрожи открытий

И счастью отцовства;

Слезам и касаниям,

Крепкому сну и дурацким шуткам.

Человеку, который знал, как все движется в этом мире,

Потому что однажды

Он, должно быть, разобрал все на части;

Тому самому, что все эти годы

Учил меня, что есть любовь.

Джон Кристофер Стадлер. 14 мая 1948 – 8 февраля 1996

Надеюсь, что и в раю есть потрепанные машины с мощным гоночным мотором, любовь моя!

Пролог

Как-то баклан – морской ворон обычный —

Сложил свои яйца в мешок поприличней.

Причина простая, заметьте:

Хотел от грозы уберечь их.

Но вот не подумала птица,

Что могут медведи явиться

И утащить мешочки

Для булочек и кренделечков.

Неизвестный автор

В последний ясный день августа семь громадных черных бакланов, клином пролетая над Атлантическим океаном, опустились на скалу в уютной бухточке острова Эрент. В общем-то в этом не было бы ничего необычного – бакланы – морские птицы, а морские птицы имеют обыкновение садиться на скалы, – если бы не то, что эти птицы проделывали это ежедневно в один и тот же час в течение всего лета. Каждое утро они опускались на утес и замирали, распластав свои крылья, будто бы просушивая их после стирки. Они не двигались, даже когда мимо проплывала аппетитная стайка сельди; они просто смотрели – в течение долгих часов, – словно ожидая чего-то.

Если бы это были вороны, их поведению тотчас же нашлось бы объяснение. Жители Новой Англии знали, что по числу ворон, увиденных одновременно, можно предсказывать будущее.

  • Одна – черед печалиться,
  • Две – будешь ликовать,
  • Три – скоро замуж собираться,
  • Четыре – срок пришел рожать.

Однако это не были вороны. Это были бакланы, черные вороны моря. Местные жители считали их самыми докучливыми птицами из всех поднебесных созданий Мэна, поскольку именно они чаще всего уничтожали улов рыбаков и портили деревья на острове. Если бы кто-нибудь на побережье узнал о поведении этих птиц, облюбовавших утес, он, вероятно, сказал бы, что ничего удивительного тут нет – «свой своего ищет». Остров, похоже, имел репутацию не лучше, чем эти морские птицы.

В ясный солнечный день, когда море голубовато-зеленое, тихое, взгляните с берега на остров Эрент, и он покажется вам гордым средневековым замком, воздвигнутым на высоком утесе. Но, если погода меняется, меняется и остров, превращаясь в странное синее облако, плывущее на горизонте.

Когда ветер дул с юга, волны наскакивали на рифы, окружавшие остров, острые, грозные, и буруны разлетались брызгами пены, набегая на каменистые уступы. Но остров всегда оставался спокойным и неприступным, безразличным к капризам непогоды и моря, закрытым, словно хранил какую-то тайну.

От него было не более семи морских лиг до изрезанного берега Мэна с его роскошными летними усадьбами и элегантными виллами, стоявшими чуть в стороне от рыбачьих лачуг и потрепанных волнами причалов, которых было множество в устье Кеннебека. До острова в хорошую погоду легко можно было добраться на узкой увертливой шхуне, сошедшей со стапелей Бата; в те воды рыболовные суда выходили на лов трески, макрели и огромных косяков серебристой сельди, от которых гладь моря в лунные ночи мерцала так, будто Млечный Путь опрокинулся в него во всем своем сиянии и блеске.

Невзирая на близость оживленного побережья, остров казался каким-то отчужденным, далеким. И не только потому, что он был окружен водой, – нет, остров Эрент представлялся совершенно иным миром, загадочным, потаенным, пока туман не рассеивался и вы не убеждались, что он и впрямь существует.

Об этом островке давно уже ходили всякие небылицы. Дети рыбаков собирались зимой у очага и рассказывали друг другу о диких шотландцах, его населявших; они уверяли, что это вовсе не люди, а призраки тех, кто умер еще в давние времена на вересковых пустошах Каллодена, привидения, которые перелетели через Атлантический океан на изрезанный, холодный и скалистый клочок земли, так похожий на любимые ими нагорья Шотландии.

Кое-кто утверждал, что диких шотландцев, живших на загадочном острове, звали Мак-Лаклены. И дети боялись полнолуния, уверенные, что стоит им только не положить под подушку светлое перышко птенца буревестника, как бешеный Мак-Лаклен прискачет на белом коне с развевающейся по ветру гривой и умчит их, похитив из теплых кроваток!

Когда ветер крепчал, срывая дранку с кровель рыбачьих хибарок, говорили, что это Мак-Лаклен выехал ночью верхом на своем скакуне – вот буря и разыгралась. Иногда по ночам плакучие ивы стонали под порывами ветра, и казалось, что кто-то рыдает. Матери, поплотнее укрывая своих ребятишек теплыми шерстяными одеялами, убеждали их, что никого там нет, что это просто ветер завывает в ветвях деревьев.

Однако вихри детских фантазий были столь же стремительны, как ветер, шумящий в ивах. Ребятишки придвигались друг к другу ближе, крепче обвивая друг друга ручонками, шепча, что это и впрямь чей-то плач, рыдание несчастной души человека, увидевшего белую лошадь Мак-Лаклена, который с грохотом и громом вылетел из тумана.


Еще несколько книг в жанре «Исторические любовные романы»

Шепот ночи, Лидия Джойс Читать →

Трефовый валет, Барбара Мецгер Читать →