Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Богданов Андрей
 

«Тайны Московской Патриархии», Андрей Богданов

Иллюстрация к книге

ОТ АВТОРА

Каждая Поместная Церковь имеет свою священную историю. Как замечают богословы, в этой истории есть не только свои Благовещения, но и свои Гефсиманские сады и Голгофы…

Установление Московского и всея Руси Патриархата произошло в относительно спокойное и благополучное царствование Федора Иоанновича. К тому времени уже полтора века Русская Церковь была фактически самоуправляемой (автокефальной) и уже столетие московские государи титуловали себя царями. И кажется вполне естественным, что русская митрополия (номинально  одна из епархий Константинопольской церкви) получила наконец соответствующий ее истинному значению и достоинству статус. Хотя и странно  что не обрела его ранее. Но почему это событие не произошло при столь знаменитых самовластцах, какими были Иван III и Иван IV? Ведь они так заботились о блеске своего царствования. И не позднее при правлении искушенного политика Бориса Годунова, с его авторитетом в тогдашнем мире?

Это  изначальная тайна Московской патриархии, в которой мы постараемся разобраться.

Но так или иначе Русская Церковь и ее архипастыри получили более высокий политический статус, и тут же история предъявила к ним спрос по самой высокой мерке  Россия была ввергнута в Смутное время и патриархи оказались одними из тех, кто решал судьбу Государства Российского.

Каждый из первых патриархов московских шел своим крестным путем. И каждый делал выбор — с кем и за что выступить. Написано о первых патриархах немало. Но в силу сложности эпохи и церковные и светские историки, выносившие о них суждения, чаще опирались больше на легенды или на сложившиеся в свое время однозначные оценки, чем на достоверные источники. В этом я убедился, работая в российских архивах. Некоторые документы, факты были недостаточно исследованы, а что-то лежало на поверхности, но этого никто не замечал. А главное — фигуры, архипастырей Православной Церкви виделись последующими историками словно бы только на фоне эпохи, а не в реальной исторической среде, в которой выросли и которую определяли в силу своих возможностей и своего положения. Пристальный и объективный взгляд на вещи неизбежно вел меня к переоценке личностей и фактов.

Первый патриарх  Иов (1589 — 1605). Была какая-то мистика в том, что происходило с ним. Он блистал многими талантами, был глубоко образован, обладал удивительным даром слова. Но все, кого он любил, — гибли, созидаемое им — разорялось, запрещаемое совершалось со умножением; все, от чего предостерегал архипастырь, — воплощалось в жизнь с жестокой последовательностью.

Патриарха Игнатия (1605 — 1606), второго по счету, часто вовсе не включают в перечень русских патриархов. Названный простым пособником интервентов, Игнатий почти не удостаивался внимания к своей личности. Представленные в книге материалы дают возможность читателю судить о делах и мотивах этого вычеркнутого из истории архипастыря.

Мученический венец принял несомненный патриот России патриарх Гермоген (1606 — 1612). Но именно этот яркий ореол мученика мешал многим поколениям исследователей разобраться в том, что именно и почему делал Гермоген, к чему именно и когда призывал.

Образы первых патриархов историку приходится извлекать буквально из-под завала предубеждений и слухов, сообщений более оценочных, чем информативных, — такими характерно всякое смутное время… Исследователь здесь работает на пределе возможного, и единственное, что может оправдать этот труд, — надежда, что будущий читатель пойдет вслед за ним.

АНДРЕЙ БОГДАНОВ, доктор исторических наук

Часть первая

ПЕРВЫЙ ПАТРИАРХ

Иллюстрация к книге

Глава первая

УЧРЕЖДЕНИЕ ПАТРИАРШЕГО ПРЕСТОЛА

1. Рождение идеи

31 мая 1584 года на московский престол был венчан Федор Иоаннович. На помин души царя-кровопийцы Иоанна Васильевича Грозного константинопольскому патриарху было отправлено 1000 рублей милостыни. Богатые дары были посланы и главам других православных церквей, греческих и славянских, по старшинству: иерусалимскому патриарху 900 рублей поминальных и 82 рубля за здравие нового царя и царицы и т. д. Не обошло московское правительство своей милостыней и знаменитые православные монастыри. Но при встречах с православными иерархами посланники ни разу ни словом не обмолвились о желании Москвы устроить свой патриарший престол. И вдруг в 1586 году оказалось, что мысль об учреждении в России патриаршества чрезвычайно занимает московские власти, светские и церковные, начиная с царя Федора Иоанновича и митрополита Дионисия.

О происшедших событиях историки узнали из двух источников: статейного списка Посольского приказа, в котором документально фиксировалось происходившее в 1586 году, и историко-публицистического сказания, составленного уже после учреждения в России патриаршества, в условиях безраздельного правления Бориса Годунова.

Статейный список повествует, что патриарх Антиохийский Иоаким, прошествовав через Галицию и устроив там церковное братство, явился на западном рубеже России, в Смоленске, и обратился к государю Федору Иоанновичу с просьбой посетить Москву. Это был первый патриарх, навещающий Россию, хотя после падения Константинополя сюда во множестве приезжали за милостыней восточные митрополиты, архиепископы и иные духовные лица. Неудивительно, что московское правительство назначило Иоакиму целых три почетные встречи: в Можайске, в селе Мамонове под Москвой и на Даргомилове — при въезде в столицу.

Патриарха и его свиту поселили (как увидим, не случайно) в обширном доме боярина Ф. В. Шереметева на Никольском перекрестке, снабдили всем необходимым и, что особенно заметно, очень быстро предоставили аудиенцию у самого государя. 17 июня Иоаким въехал в Москву, а 25-го всесильный посольский дьяк Андрей Яковлевич Щелкалов уже ждал на крыльце царских палат митрополичий возок, доставивший патриарха в Кремль.

Торжественно встреченный придворными Иоаким был проведен в Золотую палату и предстал перед троном московского государя, окруженного блестящей свитой бояр и окольничих. Федор Иоаннович в полном царском облачении сошел с трона навстречу гостю на целую сажень [1], принял от него благословение и спросил о здоровье, затем взял верительную грамоту от имени константинопольского патриарха Феолипта (которой Иоаким предусмотрительно запасся) и дары — частицы святых мощей. Федор Иоаннович пригласил гостя на обед, но прежде послал его в Успенский собор, где собирался служить литургию Дионисий, митрополит Московский и всея Руси. Заметим, что патриарх Иоаким встретился прежде с царем, нежели с московским митрополитом.