Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Следующая страница: Ctrl+→  |  Предыдущая страница: Ctrl+←
Показать все книги автора/авторов: Чернобровкин Александр
 

«Время – ноль», Александр Чернобровкин

Часть первая

1

Пистолетный патрон был новенький, отливал золотом и имел яркую розовую полоску на стыке пули и гильзы. Патрон вертели и так и эдак, показывали со всех сторон, будто хвастались бесценной находкой. Потные пальцы оставляли на нем овальные отпечатки, быстро высыхающие от краев к середине и похожие на маленькие пасти, которые, насосавшись теплой жизни из человека, начинали закрываться и, не успев захлопнуться, вдруг исчезали. Наконец патрон замер дисциплинированным солдатиком, вжавшись капсюлем в большой палец, а тупорылой пулей подперев указательный.

– Мертвые сраму не имут, – произнес лейтенант Изотов.

Заметив насмешливый взгляд командира взвода сержанта Сергея Гринченко, офицер торопливо спрятал патрон в нагрудный карман и придал лицу обычное, заносчивое, выражение.

Красивые жесты любит лейтенантик. Сидел бы тихо и боялся в тряпочку, как все, так нет, повыпендриваться надо – показать, что умрет геройски. А обложат душманы, прижмут огнем к земле, не только про патрон, но и про автомат забудет этот лощеный, пропахший одеколоном летёха. По морде видно: ни разу не битый, наверное, сынок генеральский. В Афганистан подался, чтобы папочка мог без стеснения тянуть за уши непутевого сыночка по служебной лестнице. Но на войне, оказывается, убить могут, поэтому Изотов перед вылетом на первую операцию со страху задолбал вопросами командира заставы капитана Васильева.

Гринченко подслушал их разговор случайно: дежурил по заставе, пыхтел в ленинской комнате над письмом домой, пытаясь между «здравствуйте» и «до свиданья» что-нибудь втиснуть. О боях нельзя, потому что перепугаешь маму до смерти, а о чем еще писать – понятия не имел. Застава ушла в клуб на фильм, в казарме, кроме службы, остались только командир и его новый заместитель по боевой подготовке лейтенант Изотов. Офицеры сидели на скамейке у входа в здание. Вечер был тихий и теплый, окна ленкомнаты – нараспашку, поэтому разговор был слышен так хорошо, словно болтали за соседним столом.

– На минах часто подрываются? – спрашивал Изотов небрежным тоном, сквозь который просачивались напряженные, болезненные нотки.

– Редко, – отвечал капитан Васильев хриплым, будто сорванным, голосом. – Мы с «духами» – душманами – одними тропами ходим, минировать их – это супостатам себе дороже выйдет. Вокруг укрепрайонов попадаются или когда крупную банду блокируем, так выставляют на атакоопасных направлениях... Скорее на змею наступишь, – добавил командир с подковыркой.

Изотов или не понял, или сделал вид, что не догоняет насмешки. Продолжал допытываться:

– А вертолеты часто сбивают?

– Наши, на моей памяти, ни разу. Это грузовые молотят, которые по одному маршруту снуют. Правда, и нас иногда обстреливают. Из пулеметов крупнокалиберных. Помню, тем летом нашу «вертушку» в сито превратили. Двое раненых, один убитый – Ивашура, младший сержант. Хороший был гранатометчик. Как раз напротив меня сидел.

– А... а бывают случаи, когда в окружение попадают?

– Мы почти всегда в окружении. Иногда пло-отненько обложат... Не бойся, лейтенант, мы их давим огнем, вооружены они слабовато...

– Я не боюсь! – заносчиво перебил заместитель по боевой подготовке.

– Ну-ну... – уже с нескрываемой насмешкой произнес капитан Васильев.

Врал лейтенант Изотов: боялся – и еще как! Патрон оставил в покое, принялся за каску, которую сдавливал двумя руками с такой силой, точно хотел сделать плоской. Вот и дави, и нечего ерепениться: все боятся.

Справа от Сергея Гринченко сидит друг, земляк и однопризывник Витька Тимрук. Левой щекой, покрытой красными бугорками угрей, Витька прижимается к вороненому стволу ручного пулемета, упертого прикладом в пол, и изображает погружение в сон. Покемарить в вертолете не получается, хотя Тимрук прославился тем, что может спать где угодно, когда угодно и в каком угодно положении, даже стоя в строю: закрывает глаза и, как Лобановский, качает маятник вперед-назад, пока не потеряет равновесие и не ткнется головой во впередистоящего. Сейчас Витька широкорото зевнет и потянется – сыграет на публику. Публика – это лейтенант Изотов и рядовой Хализов, плосколицый и с приплюснутым носом сибиряк. Оба «молодые», причем Изотов «моложе», потому что Хализов воюет на полтора месяца дольше, и его уже не прошибают такие жесты, сидит набыченный, тихо сопит, обдумывая какую-то по-сибирски безразмерную мысль, и распрямляет плечи, как по команде «смирно», когда на соседнем сиденьи пошевелится «дед» – пулеметчик рядовой Зинатуллов. Хализов – второй номер пулеметного расчета – таскает в бою коробки с лентами за Зинатулловым. Гнев «деда» для него страшнее всех угроз отцов-командиров, родного отца и душманов вместе взятых. Зинатуллов знает это, презрительно щурит злые раскосые глаза и сплевывает пережеванные спички на коробки с лентами, но если измочаленные волокна попадают на пулемет, придерживаемый двумя руками, сразу сбивает их щелчком и недобро поглядывает на Хализова или Углова, сидящего с другой от него стороны, будто они виноваты. Но рядовой Углов сам «дед», поэтому спокойненько обрабатывает пилочкой ногти – и начхать ему на Зинатуллова. Пилочка медленно елозит по длинному ногтю большого пальца, и при каждом ее движении вперед Углов сжимает губы, словно толкает что-то очень тяжелое, отчего щеки становятся шире и чуть ли не закрывают маленькие уши, плотно прижатые к черепу и будто аккуратно обгрызенные. Рост – метр девяносто два, вес – немного за центнер, а уши – как у пятилетнего ребенка. После взлета вертолета Углов спрячет пилочку и примется за галеты. Есть будет очень медленно, однако без перерыва, и если бы перелет продолжался несколько суток, пришлось бы заполнять галетами все свободное место в салоне.

Пора вертолету взлететь. Сергей Гринченко пересел поудобней и поправил «жилет», чтобы автоматные рожки в крайнем левом кармане не вдавливались в ребра. «Жилеты» шили сами из палаточной ткани. Надевался он поверх обмундирования, на спине застегивался на пуговицы или завязывались тесемки – кому как нравится, а на груди мел пять карманов: в крайнем правом лежали четыре гранаты, в остальных – по два автоматных рожка, причем в крайнем левом – сорокапатронные от пулемета Калашникова – особая ценность для десантников, достались вместе с должностью командира взвода от «деда» старшего сержанта Архипова, уволившегося весной в запас. Архипов вручил их со словами:

– Бери, «вольный стрелок»! («Вольными стрелками» называли провоевавших от полугода до года, и старший сержант подчеркивал, что Сергей Гринченко уже не «молодой»). Вернешься на гражданку, приедешь ко мне в гости и за каждый рожок выставишь по бутылке водки, а я выкачу литру навстречу, если к тому времени не угорю от запоя! – и захохотал зычно, радостно.

В брюхе вертолета зашипело и забулькало. Засвистели винты, набирая обороты. Дрожание машины передалось телу, и Сергей привычно сжал ноги. Вот и началось. А ведь перед самой посадкой отливал, последние капли выдавливал. Теперь мочевой пузырь будет раздуваться, пока не заполнит весь живот. В учебном отряде, когда кто-нибудь из солдат во время занятий по средствам сигнализации просился выйти в туалет, преподаватель, майор, считавший себя очень остроумным, советовал собрать всю волю в кулак и терпеть, а солдаты оценивали шутку по достоинству – ехидным шепотом интересовались, что делать, если вся не помещается. Из вертолета теперь не выйдешь, придется терпеть, хотя воля уже не только в кулаке, но и в животе не помещается.


Еще несколько книг в жанре «Криминальный детектив»

Долг платежом страшен, Николай Леонов и др. Читать →