«Русская фантастика 2005», Алан Куботиев и др.

Повести

Алан Кубатиев.

Аренда

Кате, увидевшей этот сон

 

Ничто не может помешать безумию.

Стендаль, «Воспоминания готиста»

1

Без костюма от Эда Бахчиванджи человек, сидевший в огромном кресле за исполинским столом под сенью необъятного, как потолок планетария, флага, ничем не отличался бы от побитой собаки. Будто для усиления впечатления перед столом лежал китайский мопс. Голову с печально помаргивающими глазами он уместил на лапах в позе неизбывной безнадежности, и даже бодро закрученный бублик хвоста, родовая принадлежность китайских мопсов, был словно размочен в протухшем чае.

Второй из двух людей в этой комнате не походил ни на какое животное, а если и походил, то зоологи его еще не открыли. Возможно, сходство было внутренним и проявлялось при острой необходимости. Насмешливый и бодрый, он дымил огромной сигарой, а костюм его не приходился шедеврам Бахчиванджи и Мак-Ларена даже троюродным: заношенный пиджак из гонконгского твида с кожаными налокотниками, обвислые бежевые штаны-докерсы, а галстук из числа тех, что дарят потехи ради на Рождество. Такая внешность могла быть свирепым камуфляжем или злобным эпатажем, как угодно, и все же его присутствие в этом гигантском кабинете было совершенно естественным – новый пивной кран в старинном пабе смотрелся бы куда сюрреалистичнее.

Человек-Побитая-Собака сидел, закрыв лицо ладонями, и время от времени свистяще вздыхал, а на выдохе поматывал головой и шептал: «Боже, боже, неужели ты нас оставил… Неужто, господи?..»

Из-за ладоней он и заговорил.

– И вы абсолютно уверены, что не осталось никакого способа?.. – Невнятные слова модулировались обломками прежней властности.

– Ни единого, – с непонятным удовольствием отвечал куривший. Сигара описала небрежный зигзаг.

Ладони покинули лицо и опустились на стол. Глаза, открывшиеся свету, были набухшими и красными, скулы влажно поблескивали, но сидевший в кресле не собирался этого стыдиться. Лицо твердело на глазах, словно влага в тканях замерзала под ледяным ветром.

– Что ж… – Глубоко вдохнув, он медленно, с усилием, как на уроке медитации, выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. – Нам осталось…

– Ровно два часа пятьдесят три минуты сорок секунд… – с тем же непонятным удовольствием отвечал куривший.

– Хорошо. – Его собеседник поднялся из кресла, сутуло дошел до окна, завешенного плотной атласной гардиной, и остановился лицом к ней, не делая попыток открыть. Потом сказал:

– Вы на связи с Экспертным Советом?..

– Да, ваше высокопревосходительство. Пока линия отключена. Они работают, но боюсь, так же эффективно, как мы с вами… Однако если забрезжит хоть какая-то распоследняя идея, то я немедленно получу сигнал… – Курильщик помахал крошечным телефоном.

– Замечательно. – Стоявший у окна повернулся и зашагал по кабинету. – Скажите, Петчак, почему вы перестали звать меня по имени?..

– Теперь это не имеет ни малейшего значения, ваше высокопревосходительство… – Курильщик вынул сигару изо рта и положил в древнюю складную пепельницу, которую всегда приносил с собой. – Все же обещаю вам, если мы останемся жить и работать в этом почтенном доме на не слишком унизительных условиях, я расскажу эту дивную историю, которую вы, очевидно, проглядели…

– Но работать ко мне вы все-таки пошли? – Каблуки его высокопревосходительства терзали упоитель-но тусклый ковер, подарок последнего шаха Турана. – А, Бенедикт?..

– И что с того? – Защелкнув пепельницу, Петчак с хрустом потянулся. – Хоть в чем-то я вас подвел? Знаете, если бы вы успели подать в отставку, многие ваши друзья остались бы вашими друзьями не из-за вас, а из-за себя. Чтобы доказать себе, что они порядочные люди и служебное положение друга для них ничего не значит. Прекрасный довод, не лучше и не хуже других. Но, видите ли… Вы бы для них все равно значили меньше, чем они сами. А в нашем случае… – Он ухмыльнулся. – Вы первый человек для двух третей мира. Вы ставите задачу и шлете, как писал де Нерваль, «неразумное количество слуг» решать ее. Но слушаете-то вы все равно меня…

– М-да. – Его высокопревосходительство на секунду замедлил шаг. – Верно, честная вражда куда лучше слабой дружбы… Однако до чего же я вам неприятен…

– Хотите, чтобы я еще раз ответил, что это больше не имеет никакого значения?

– Нет, спасибо. Давайте лучше еще раз посмотрим, что у нас в сухом информационном остатке…

Петчак саркастически изогнул правую бровь, развел руками и громко позвал:

– Чингачгук!..

– Господин Петчак?..

Отозвавшийся квадрофонический голос был басовит и сердечен.

– Файлы «Сайгон», «Мотылек» и «Касабланка».

– Пожалуйста, произнесите мое имя еще раз, – так же сердечно попросил голос.

– Чингачгук!..

– Пожалуйста, предложите второму зрителю произнести мое имя.

Его высокопревосходительство покачал головой:

– Ну ты зануда…

– После второй ошибки ваш допуск будет аннулирован. Спасибо, – с искренней теплотой сообщил бас.

– Чингачгук!

– Господин Петчак и ваше высокопревосходительство, аудиопароли идентифицированы. Спасибо. Ваш запрос выполнен.

Серый атлас гардины вдруг превратился в гладкий белый экран, который через секунду стал большим куском осеннего поля, уставленного десятками клеток, вольер, аквариумов и лабораторных столов с большими контейнерами. Между ними стояли металлические стеллажи с приборами.


Еще несколько книг в жанре «Научная Фантастика»

Телефонный звонок, Роберт Силверберг Читать →

Прыгуны во времени, Роберт Силверберг Читать →